— Привет Золушка! — сказал он, войдя.
— О! Хоть один сегодня зашел и поздоровался! При том, что мы с тобой уже и по телефону сегодня дважды успели поздороваться, — ответила Виолетта, еще не успевшая оправиться от эмоционально тяжелого дня. — Еще и Золушкой назвал, — наконец, улыбнулась она. — А то для остальных я просто сижу трубку поднимаю, и то если на месте.
— Вот кофе. Слушай, ну, Турати сегодня еле нашел. Зато мне вот еще посоветовали Данези. Тоже решил взять. Сказали, что у них есть еще варианты, для требовательных ценителей.
— Спасибо, — устало улыбнулась она, взяла кофе и понесла его в кухоньку, раскрывая на ходу.
Она сразу же сделала пробный помол нового кофе, вышла из кухоньки, предложила понюхать Ярику и вдохнула сама, пытаясь расшифровать аромат и предугадать, понравится ли этот кофе шефу:
— Сложный, но гармоничный. Ммм… патока… Да, будет интересно, — с закрытыми глазами медленно говорила она. — Ванильно-сливочный… чуть маловато кислинки. Шеф любит чуть более яркий.
Ярик даже еще раз заглянул в чашу с помолом.
— Где это написанò То, что ты читаешь? — с удивлением спросил он.
Виолетта вышла из транса и только снисходительно фыркнула на такую «чуткость» Ярика.
Она снова ушла на кухню. Даже аромат свежемолотого кофе не сумел снять с нее напряжение. Расставляя кофе в шкафчике, она не удержалась, и негромко произнесла: — Как все надоело!
— Ты чего там, с кем разговариваешь? Сегодня, я смотрю, совсем загонялù
— Я говорю, все-таки пресноват купаж, — отозвалась Виолетта. — Шефу, наверное, не понравится.
— А что там тебе надоелò
— Надоело все время делать вид, что ты такой-то, — натянуто ответила Виолетта с кухоньки.
Услышать такое от всегда цветущей Виолетты было неожиданностью. И через небольшую паузу Ярик попытался подбодрить ее.
— Не надо делать вид. Старайся быть самой собой.
— Философский подход! Вообще-то, стараться быть — это уже означает делать вид!
— Ну, где-то ты права, — подумав, согласился Ярик.
— А меня, просто, достало изображать, что ты в хорошем настроении, когда тебе паршиво, потому что твой парень непрошибаемая тупица, что ты любишь задерживаться на работе, когда к тебе на один день в гости приехала мама, да даже, когда у тебя дома голодная собака гадит на ковер, потому ее вовремя не накормили и не выгуляли, — выплеснула Виолетта, вернувшись за свой стол.
Ярик сел на стул возле ее стола и заметил, что Виолетта на мгновение отключилась куда-то в свое. Только теперь он обратил внимание, что и на костюмчике Виолетты отражалось ее неудачное настроение, костюмчик сидел не так опрятно, как обычно.
Она же представила себе, как мучается ее любимая собака, которая скучает с самого утра и понимает, что нужно дождаться хозяйку, но не может найти сил, поспорить с природой.
— Слушай, да тебя не загоняли. Тебя уже накрыло! Давай-ка я тебе кофе что ли новый сварю. Нет, — подумал Ярик. — Тебе лучше чай. С мятой.
Не дожидаясь ответа, Ярик пошел на кухню.
— Ой. Будь любезен. Я чайничек там как раз поставила. Наверное, закипел, согласилась она. — Ты знаешь, у меня уже просто нет сил, не замечать, списывать, мягко говоря, невежливость на чьи-то случайности, неосторожности и плохое настроение. Как будто им позволено не держать себя в руках.
— Я тебя слышу. Сейчас, Виолетт, минутку. — Он вышел с двумя чашками чая в руках. Одну поставил ей, сам сел напротив. — Ты же лицо шефа, как он говорит.
— Только это не значит, что в это лицо можно плевать!
Ярик почесал лоб.
«Если не сегодня, то завтра она окончательно сорвется, — думал он. — Обидно. Ведь реально девчонка с головой и от души в работе».
— Знаешь, что. Вот у тебя сейчас наболело. Тебе нужно это куда-то деть. Представь вот это все таким темным облаком.
— Ой, я тебя умоляю, — засмеялась Виолетта. — Это все такое… — она даже сморщилась при мысли о всяких вариациях саморазвода. — Я слышала тысячу подобных методик.
— Не вижу ничего смешного, — настаивал Ярик.
— Да не то, чтобы смешно, — пояснила Виолетта, — но все эти методики до смеха забавны.
— Пускай. Зато ты уже смеешься. Это уже хорошо! Но ты все-таки попробуй. Хочешь сейчас, хочешь потом. Представь. И отставь это все темное в сторону. Ты никуда не можешь его пока деть. Просто отставь в сторону. И светлое само заполнит освободившуюся нишу. Вспомни маму. Вот оно твое светлое. Замечаешь, как его быстро становится все больше и больше. Вспомни еще что-нибудь. А вот теперь, когда есть, чему остаться, проткни темное облако иголкой или спицей, или вообще кинь в него пылинкой. Он лопнет даже от нее. Это просто мыльный пузырь! Он большой. Но пустой!
Виолетта немного успокоилась, расслабилась. Ярик попытался перевести тему.
— Ты говоришь, у тебя есть собака?
— Да! Бубён, — снова с нежной улыбкой вспомнила Виолетта. — Он сейчас сидит и героически ждет меня.
— Бýбен! Не иначе, по имени прапрадеда.
