Остановить работу всех трех центров планировалось одновременно. В нынешних условиях это было сделать довольно трудно, так как центры располагались в трех разных частях света, а возможности созвониться и скоординировать действия не было. Поэтому, каждый вынужден был терпеливо дождаться условленного часа.
– Ну, что ж? – Михей, наконец, сидел на скамейке в небольшом сквере под стенами телецентра Юро, смотрел на часы и беседовал сам с собою. – Надеюсь… Да, нет, я уверен, что вы сейчас делаете то же самое. Два, один… Да здравствует белый шум!
Потом он как бы неожиданно вскочил и посмотрел вверх на здание центра, где с наружной рекламы заискрило как будто от короткого замыкания. Реклама погасла, вслед за ней погасли окна, погас вестибюль и указатели подземной парковки. Михей, конечно же, поспешил в сторону прочь от здания, не переставая оглядываться.
Пелагея прибежала в штаб как смогла рано и сразу вызвала все штабы: Пест в надежде, что Глеб еще не ушел домой, и Венец.
– Глеб, ты думаешь это случайность?
– Чтобы одновременно прервалось вещание трех телецентров практически на весь день? До сих пор ведь не восстановлено! Сомневаюсь!
– Они же не в одном здании находятся?
– Насколько я знаю, даже не на одном континенте! Как минимум один точно откуда-то от вас вещает. Наверное, Кариба, судя по названию.
Подключился Венец.
– Томас, вы тоже без телевидения? Ой, привет, Рехема! – поправилась Пелагея, увидев, кто появился на дисплее.
– Томаса пока нет, – ответила Рехема. – Но у нас да! Телевидение отключено с полудня.
– У вас с полудня, значит. Ну…, – задумался Глеб, прикидывая разницу во времени. – Да. Одновременно с нами! А у вас со скольки, Лаш?
– Ночью оборвалось. Точно не знаю. Так говорят. Получается тоже одновременно с вами.
– Тогда точно не случайно, – подытожил Глеб.
– Это точно кто-то работает, – согласилась Рехема. – Вы обратили внимание, где-то раз в полгода происходит какая-нибудь неслучайность, направленная против правительства?
– Они зато хоть что-то делают, в отличие от нас, – скептически отозвалась Пелагея.
– Подожди, подожди… Тебе наскучила тишина? – возмутился Глеб комментарию Пелагеи. – Да, согласен. Мы не ведем активных действий. Но это из тех соображений, что вести их вслепую попросту неэффективно. Мы сейчас не можем достоверно отличать нас от них. Против кого мы будем вести активные действия?
– Отбой, Глеб. Согласна. Мы и так теряем периодически людей. А их мало. А если это просто правительство отключило последние каналы?
– А почему они их тогда раньше-то не отключали? – молниеносно возразила Рехема.
– Мне другое интересно, чего они хотели добиться этим? – озадаченно произнес Глеб.
– «Они» это сейчас у тебя кто? Они или все-таки ты думаешь, что это дело рук человеческих? – уточнила Пелагея.
– Я думаю, что это люди, – задумчиво произнес Глеб. – Но мне не понятна их цель.
– Снизить влияние правительства на массы? – предположила Пелагея. – Но вещание ведь все равно восстановят.
– А смысл тогда? – продолжила Рехема.
– Вот и я волнуюсь, что из-за таких бессистемных акций может усилиться контроль полиции за населением. Нам это не очень будет удобно, и, полагаю, может многое осложнить.
– Пела, это ты?
– Да, мам.
Пелагея, не спеша, распутала с шеи слегка испачканный с одного края блекло-бежевый шарф. Даже будучи новым, он не отличался выдающейся яркостью, но став поношенным и любимым шарфик стал еще нежнее. Былой его цвет сейчас мог бы казаться просто карнавальным. Пелагея магазинно свернула и положила его на трюмо, сняла пальто и аккуратней обычного усадила его на плечики, отряхнув и пригладив.
Она пришла к себе, уставшая от сложного дня, и словно пыталась сосредоточиться на этих рутинных процедурах, которые обычно делала быстро и автоматически. Мать даже успела выйти ее встретить.
– Привет, милая?
– Привет, мам.
– Что сегодня нового? – спросила мать, по обыкновению интересовавшаяся очередными прорывами и идеями.
Она как тайный советник всегда хотела быть в курсе всех событий и деталей, сказывалась старая привычка. Но раньше она не позволяла себе давать оценки, а они были всегда. Теперь же она обязательно, даже если Пелагея не хотела, делилась своим взглядом. Иногда даже подбрасывала интересные ходы.
– Сегодня? Сегодня, наконец, запустили лабораторию, – медленно ответила Пелагея, словно они эти лаборатории запускают каждый день по несколько раз.
Виолетта заметила, что дочь, отвечая ей, оставалась глубоко в своих мыслях, словно скрываясь там, чтобы не сказать лишнего.
«Это так она ответила о лаборатории, которую мечтала поднять больше года? – удивилась мать. – Еще несколько месяцев назад она весь вечер рассказывала, с каким трудом им удалось завербовать врачей».
– Лабораторию Тро…? – Виолетта попыталась вспомнить название.
– Крони, – спокойно поправила ее Пелагея. – Это та самая лаборатория нейротехнологий при медицинском центре Крони, которая свернула исследования с самого начала столкновения.
