Деш думал об этом еще во время изъятия. Одного человека, изъятого в числе последних и сложно приходившего в норму, Деш решил забрать к себе домой. Но только после того, как тот полностью адаптируется. Среди коллег Деша нашлись желающие поступить так же. Поэтому те люди, кто воспринимал новую среду легче, смогли раньше поменять шкуру подопытного кролика на диковину, которую все разглядывают. Интерес к технологии был довольно велик.
Однако, Деш четко ставил условие, что это не серийные образцы, и их нельзя использовать по прямому назначению технологии.
Этот же вопрос касался уцелевших людей с первого производственного носителя, который пришлось перезапускать с нуля. А их было тоже около тысячи человек. Если позволить им общаться, то может случиться то же, что и на носителе — они начнут истреблять друг друга. Не позволять — они, очевидно, чувствовали дискомфорт в отсутствие общения и вообще в отсутствие занятия. Поэтому большую их часть постоянно держали в состоянии глубокого сна, оставляя бодрствовать не более пяти процентов уцелевших экземпляров.
Деш один сидел в гостиной, читал газету. На столе стояла чашка свежезаваренного таойи. Асан был на исходе, и за окном уже таяли сумерки. Деш просматривал новости, статьи, отзывы о внедренном принципе.
— Тебе не удалось хорошо отдохнуть, Авдей? — поинтересовался Деш, видя не бодрое лицо Авдея, медленно спускающегося с верхнего этажа.
— Нет, спасибо. Отдохнул я хорошо, — ответил Авдей, хотя его голос не звучал бодрее, чем выглядело лицо.
Вслед за Авдеем примчался и Картес, виляя хвостом, и встал рядом с ним.
— Тогда отчего такой вид?
— А отчего быть бодрым, если сейчас ты пойдешь спать, мне одному куковать весь день.
— Ну, вот! — отметил для себя новую проблему Деш. — Ничего, что-нибудь придумаем. Думаю завтра забрать детей из педагогиума домой, познакомить с тобой. Ты вроде уже освоился здесь немного. Уверен, тебе станет не так скучно!
— Осваиваюсь, — ответил Авдей.
Пребывание в столь новой для себя обстановке явно не располагало Авдея к многословности.
— Я смотрю, пес от тебя не отходит! — с улыбкой заметил Деш. — Он сколько у нас живет, ни за кем так не увивался. Скорее дети не отходили от него.
Авдей погладил пса за ушами, присел на корточки и позволил псу облизать себе ухо.
— А этот да. Ни на шаг от меня! — подтвердил Авдей.
— Зачем он это делает? — удивился Деш.
— Без понятия! Собаки такие!
— Первый раз вижу такое!
Деш мысленно пытался просчитать, что в процессе развития принципа могло сформировать такую потребность, но пока не находил ответа и не понимал смысла действий собаки именно в отношении Авдея.
— Серьезно? — Пес уже лобызал щеки и подбородок Авдея. — А меня больше удивляют местные бесконечные дни.
Авдей уже несколько ариядов жил у Деша в доме, привыкал к обстановке и режиму, точнее боролся с ним. В отсутствие Деша, весь круг общения — это Картес. Лишь несколько минут при первой встрече Картес недоверчиво обнюхивал Авдея, после чего больше не отходил он него.
— Арияды, ты хотел сказать, — поправил его Деш. — Привыкай, привыкай.
— Привыкаю. Не могу привыкнуть к тому, что вы днем, в этот ваш арияд, — сам поправился Авдей, — спите, а ночью, когда темно, работаете, гуляете.
Авдей уже почти смирился с мыслью, что ему придется привыкать называть дни ариядами, но подсознание все равно протестовало.
— Ну, асаны у нас не такие уж и темные. Из-за остаточного света Асаны полностью никогда не темнеет.
— А мы как куры. Стемнело — спать! Хотя… Куры… Ты, может, и не знаешь, что это такое? — махнул рукой Авдей и не стал продолжать мысль.
— Тебе не обязательно сидеть дома. Если уже освоился, можешь выходить на улицу.
— Я выходил один раз, когда ты спал. Тут рядом стоял. Так высоко, голова кружится сразу. Да, у меня здесь на восходе почему-то болит голова часто.
— Со временем это должно пройти. У тебя достаточно сложно и первичная адаптация к нашим условиям проходила.
— Я всегда был метео-чувствительным. И у себя дома, — ответил Авдей.
— И, кстати, долго, — добавил Деш, — почти пять обиоров. Поэтому я тебя так долго не забирал.
— А я чуть с ума не сошел в этой вашей лаборатории, хотя вы меня почти все время держали в состоянии сна. А как проснешься, и не знаешь, что думать, куда себя деть. Где я? Когда я?
— Будешь таойи? — предложил Деш, одновременно сбивая Авдея от входа в мысленный тупик. — Только что заварил свежие. Добавил цветы паиса. Причем очень вовремя сорванные! Цветы только, только раскрылись, еще не успели растратить аромат. — Деш показал на потолок, где Авдей смог увидеть раскрывшиеся довольно изящные венцы, гармонично дополнявшие приглушенную курчавую зелень своими ненавязчиво белыми тонами.
— Ааа, их можно тоже заваривать? Я думал с таойи только листья донники можно заваривать.
— Добавить к доннике можно все, что угодно, из того, что оплетает этот дом. Листья паиса тоже можно, например. Попробуй как-нибудь.
Авдей с видом прогоняемой нерешительности сел напротив Деша.
— Деш, я уже долго не могу решиться сказать об этом. Точнее, снова хочу вернуться к старой теме. Я хочу вернуться домой.
