— Ну, вот! Вся Примула снова в сборе! Чаша тоже на связи. Мы их видим. Вы их можете пока только слышать. Канал упал, видео нет. Ребята разбираются с ним, — пояснил Глеб.
— Томас, привет. Это Палаша. Как вы?
— Слышу тебя. Привет, дорогая!
— И полгода не прошло, как мы снова только слышим тебя! Но даже и так мы очень рады, — весело сказала Пелагея.
— Да ладно тебе, — зацепился Глеб. — Мы планировали наладить связь к концу года, получилось через месяц, после связи с вами. Довольно быстро, я считаю, справились. И только последние дни сбой какой-то. А два месяца проработала. До конца года-то починим!
— Да, все отлично, Глеб. Томас, как вы там?
— Мы набираем людей. Нам не хватало как раз координации действий с вами. Теперь все изменится, — бодро отрапортовал Томас.
— Теперь, имея постоянную связь, мы сможем использовать и ваших специалистов. Сообщишь, кто у вас сейчас уже есть? — попросила Пелагея.
— Хорошо, сообщу.
— А нам как раз нужен хороший акустик, — добавил Глеб, — который сможет выжать из звука всю возможную информацию. У вас есть такие люди?
— Я спрошу у ребят, разбирается ли кто в этом? — ответил Томас. — А что за тема?
— Тема? Ну, ввожу в курс дела! Разбирал я на днях вещи отца и нашел там его старый ноут. Ему уже лет двадцать с лишним, не меньше, но все еще работает. По тем временам продвинутый, наверное, был. Слил с него информацию. Там много любопытных звукозаписей, где он разговаривает и спорит с разными людьми о подмененном правительстве, о целях нового правительства, о причинах захвата нашей цивилизации, о том, когда это произошло, и почему это сделано так мягко. Требует объяснений по поводу исчезновения дяди Авдея. Пел, помнишь его?
— Конечно, помню, — отозвалась Пелагея.
— То есть теперь, наконец, станет все понятно? — обрадовался Орест.
— Вряд ли, — продолжил Ярик. — Ответов ему прямых, конечно, никто не дает. В основном он пытается найти подтверждение своим гипотезам и разводит их на ответы. Мы еще не все прослушали. Речь не везде хорошо слышна. Но я уверен, что их нужно слушать не только на предмет текста. Поэтому нужен человек, который знает о звуке все, и который сможет это все из звука вынуть. Это то немногое, что у нас есть.
— Может, найдем там какие зацепки, — предположила Пелагея.
— Именно их и хочется найти, — подтвердил Ярик.
— У нас тоже есть новость, — перехватила инициативу Пелагея. — Теперь мне хочется поделиться. Мы уже не раз говорили о том, что потеря даже одного человека для Примулы это большая утрата. Помнишь, Глеб, мы говорили о лаборатории центра Крони?
— Да. Конечно, помню.
— Мы возобновили ее функционирование. Запустили всю аппаратуру, и там есть ученые, которые готовы продолжить свою работу.
Через несколько дней напряженной работы Мад, специалист по звуку, которого нашли коллеги по Примуле в штабе Венец, связался с Глебом.
— Глеб, ты, наверное, тоже заметил, что здесь две группы записей с разницей в два года. В обеих группах встречаются фрагменты с довольно странным очень тихим на уровне пяти-десяти децибел напоминающим скрип звуком. Непонятный звук. Он то пропадает, то появляется. И он есть не во всех записях.
— На что, ты говоришь, похож звук? — переспросил Глеб.
— Ну, сложно сказать. Он непонятной природы. Это скрип, шорох, шелест, жужжание, шуршание… Что-то среднее, что-то в этом роде.
— Скрежет! — выдал Глеб.
— Может. Тоже подходящее слово. Похоже.
— Не-е-ет! Это не просто подходящее слово! Это слово отца. И если все… А включи-ка этот звук.
Мад включил фрагмент записи.
— Звук очень тихий. На грани порога слышимости, — комментировал он. — Но, тем не менее, его можно услышать, если вокруг нет постороннего шума. Он достаточно низкий, на него вполне можно и не обратить внимания. А разница записей в два года. Ты можешь пояснить? Были какие-то события?
Глеб посмотрел на даты файлов.
— Да. Первая группа — это год очередной экспедиции в Африку, во время которой отец пропал почти на полгода. Они пропали почти одновременно с дядей Авдеем, но в разных местах. Через два года он закончил работу над диссертацией. Но резко передумал защищаться. А после вообще завязал с наукой.
— Глеб, обрати внимание на этот диалог, — Мад включил другой фрагмент: «… то ломается, то гнется. Это какая-то новая технология? Для вас, наверное, да. Новая технология». — Ты что-нибудь понимаешь? — спросил Мад.
— Я слушал эти записи. И если мы с тобой вдвоем независимо думаем об одном и том же, то, наверное, это так и есть.
— Глеб. Ты понимаешь? Что, по-твоему, может означать «Для вас — да»? Слушай еще. Разговаривают здесь двое. Слышны шаги. Разные. То есть оба время от времени ходят. Но только одни шаги сопровождаются этим странным звуком.
— Скрежетом, ты имеешь в виду? — уточнил Глеб.
— Да. Будем называть его так, раз тебе так близко это слово, — согласился Мад.
— Да я просто ненавижу это слово, но оно не выветривается у меня из головы.
— Ладно. Далее. Два удара стулом. Во время первого удара и сразу после слышен скрежет. После второго нет.
