Она понимала, что вовлечение каждого нового человека — это опасность для ее организации, а за фразой «нужно подумать» может скрываться все, что угодно.
Захар тоже понимал, что если он откажется сейчас, то другой встречи не будет. Но это нужно было обсудить с Глебом. Он был уверен, что Глеб тоже будет против таких действий. Глеб, однако, сказал, обязательно договориться о следующей встрече.
С другой стороны, усилия можно было бы объединить. Кроме того, полученное поручение, если они что-то потребуют сделать уже сейчас, можно и затянуть. Он потянул паузу, после которой, выдохнув, сказал:
— Ладно. Я с вами.
— Почему ты изменил решение?
«А она еще тот рекрутер, — подумал Захар. — Но он помнил, что он вслух еще не отказывался».
— Я его не изменял. Мне нужно было подумать. Но вы требуете решать сейчас. Я решил.
Было условлено о следующей встрече, место которой назвали сразу, время договорились сообщить позже.
Вечером Захар встретился с Глебом в штабе.
— Глеб, их на встречу пришло трое: Инга и с ней Лина и Михей. Презанятный парнишка! А по сравнению с Ингой он просто прозрачный, как стекло. Все мысли наружу. Не представляю, что он тоже может действовать в подполье.
— Лина? — задумавшись, перебил его Глеб. — Довольно редкое имя. Опиши-ка ее.
— Ну, невысокая, русый волос. Глаза… такие… думает она. Наверное, отличительная черта на носу… — Захар указал себе пальцем немного ниже горбинки носа, — родинка, и вторая в центре подбородка.
— Круглолицая?
— Да, вроде круглолицая, — видно было, что Захар с трудом вспоминал подробности. — Она больше молчала, я еще плохо запомнил. И плечи у нее, кажется, такие, ну, крепкие.
— Подожди, я позвоню Палаше, если она, конечно, там, — полностью уйдя в свои догадки сказал Глеб.
— Зачем? — удивился Захар.
— Спокойно, Захар. Лина, Лина, родинка на носу и подбородке, — продолжал бубнить под нос Глеб.
Когда Пелагея ответила, Глеб передал ей описание Лины и добавил:
— Давай, опиши теперь ты, а Захар попробует вспомнить, похоже или нет.
— Круглое лицо, широкая улыбка, она почти всегда улыбается, без ямок на щеках, крупные глаза, карие, всегда в них какая-то мысль отражается, мочки ушей такие пухлые, верхушки прижатые, волос прямой, всегда был, она не завивалась и длинная челка, с детства, часто нападает на глаза, — Пелагея вспоминала подробности без остановки, словно смотрела на сестру.
Глеб наблюдал за Захаром, тот чаще кивал и иногда прищуривался, как бы сомневался, но ни разу не сказал нет.
— Лаш, ты сегодня летишь сюда, — неожиданно сказал он. — Захар назначил с ними встречу. Мы не знаем точно, когда, но есть, полагаю, несколько дней. Тете Виолетте, наверное, не говори лучше пока.
На следующий арияд после знакомства с Авдеем дети хотели остаться дома. Но Дешу нужно было по научным вопросам лететь на внутренний полюс Калипра, и он решил, что спокойнее будет, если дети будут в педагогиуме.
Они, конечно, сопротивлялись и уговаривали, но послушались Деша. Зато там они уже смогли поделиться впечатлениями со своими друзьями. У кого-то из них дома уже тоже появились люди, так что было, о чем поговорить, что сравнить.
— А что твой делает? — спросил Нимспей, приятель Майола.
— Да ничего особенного. Только с собакой несколько раз в арияд гуляет, — ответил Майол. — Он считает, что так нужно. Мы с Картесом, как он, не гуляли.
— А, точно! У тебя же еще собака с Земли есть, — вспомнила Аонила, еще одна ученица из класса Майола. — Ну, вы, конечно, крутые!
— А у нас она следит дома за порядком, за садом, — продолжил Нимспей. Так прикольно за ней наблюдать! Суетится, возится, кряхтит… Старается! У наших соседей тоже есть человек. Так они познакомились и теперь вместе на пробежку ходят.
— А зачем? — удивился Майол.
— Их так учили.
— Кто их так учил? Они тоже в каком-то педагогиуме что ли сначала были?
— Она говорит, на Клетионе. Так им полезно для здоровья, — пояснил Нимспей.
— И в инструкции написано, что нужно обязательно давать им время для занятий спортом, — добавила Аонила.
— А наш никуда не ходит, никаким спортом не занимается. Спрошу у него, почему, — сказал Майол.
Целый арияд Авдею пришлось провести одному, не считая компании Картеса, который не только был отличным собеседником, точнее слушателем, но и терпеливейшим педагогом. Он легко выдерживал все ошибки и произношение Авдея, который начал изучать пратиарийский. Деш, по его просьбе, оставил ему кое-какие материалы для этого.
Многочисленные упоминания в разговорах носителей, лабораторий, стабилизаторов, принципов и многого другого привело Авдея, человека, имеющего непосредственно отношение к науке, к мысли напроситься к Дешу в лабораторию, чтобы увидеть, что собой представляют и носитель, и, собственно, Земля. По возвращении Деша он так и сделал, хотя он понимал, что это, скорее всего, окончательно уничтожит его представления о мире, космосе, вселенной.
Дешу пришлось вызывать гон, чтобы быстро спуститься из дома вниз до стартов вместе с Авдеем, ведь Авдей не мог скользить по воздуху.
