— Но они не знали о существовании друг друга?
— До поры до времени не знали. Кто-то должен был первым обнаружить другого.
— Боюсь спросить, кто же был первым?
— А что тут бояться? Мы проиграли.
— Что значит проиграли? И кто мы? То, что я сегодня видел, это из какого-то архива? Я так понял, это все-таки было прямое изображение.
— Это было оно. Мы — это университет Пианс. Проиграли, то есть Мита первыми обнаружили Землю.
— Они свободно перемещаются из своего носителя в ваш?
— Конечно! В этом и была суть объединения. Это уже, считай, один носитель.
— Но это же, я так понимаю, огромные расстояния!
— Для них безусловно так. Но есть много способов их преодолевать. Вы, например, просто не успели ни одного из них открыть. А то, кто знает, может, вы бы их тоже обнаружили. Или обнаружили раньше.
— И они не уничтожили Землю?! — несколько даже иронично заметил Авдей.
— Ты, когда находишь что-то новое, интересное не кидаешься же сразу это уничтожить?
Авдей даже задумался несколько над словами Деша и скептически улыбнулся.
— Особенно, если оно копошится по-своему, меня не видит и не трогает, — осторожно согласился Авдей.
— То же самое! Они, очевидно, впервые обнаружили иную форму жизни. Мита сначала изучали именно вас. Уже потом они стали смотреть, что же полезного есть, собственно, на Земле. Точнее, самое главное они и так знали. Ведь привело их к вам магнитное поле Земли и редкое, хотя и не самое, во вселенной…
— Двух вселенных?!
— Если считать два носителя… Пускай двух… редкое железо. Земля холодная, и здесь железо легко взять, хотя оно и находится внутри нее.
— Но что-то, получается, их остановило от «тупо взяли, что хотели и улетели».
— Ваши технологии! Но важнейшей вашей технологией для них является то, как вы получаете знания.
— Они же превзошли нас! Сумели преодолеть такое пространство.
— Вы бы тоже, может, достигли бы их уровня, или даже превзошли, если бы у вас не было такого количества направлений развития и деятельности вообще. Вы в целом не так сосредоточены.
Вы можете пытаться что-то сделать, даже если знаете, что будет ошибка, или если просто не знаете, что получится. Отсюда появляется побочное знание, которое может послужить толчком к правильному решению или вообще к новому направлению. Они так не могут. Они рациональны. У них нет творчества как такового. Они не умеют делать что-то просто ради удовольствия, просто потому, что появилась какая-то идея. У них идеи даже не возникают так, как у людей. Так легко, иногда случайно, из ниоткуда.
— А они на самом деле из ниоткуда? — спросил Авдей.
— Вы думаете, что да. Но на самом деле нет. Есть несколько механизмов формирования идей. А у Мита есть задачи.
— Хорошо. Задача, например, добычи железа, я не знаю, что именно они еще ценного нашли на Земле. С неприкосновенностью уже как-то не сочетается.
— Железо можно найти в других местах, а знания и ваш способ их добычи уникальны. Ведь вы для них уникальны во Вселенной! Поэтому задача сохранения этого источника для них оказалась приоритетней. Все логично!
Тим отдал Милене фонари и попробовал приподнять крышку колодца. Но пальцами зацепиться было не так-то просто. Пришлось Захару нагрузить Милену еще и канатом. Не с первой попытки, но вдвоем им удалось крышку одолеть.
— Не скрипите так вы этой крышкой, — умничала Милена.
— Не урони фонари, — отмахивался Тим.
— Да сейчас раньше времени грифы слетятся, — продолжила пугать Милена.
— Раньше времени нам не нужно, — бурчал себе под нос Захар, приподняв, наконец, с Тимом за один край нормально крышку и переложив ее в сторону.
— Ты первая? — предложил ехидно Тим Милене, как даме, право первой спуститься в колодец.
— Не умничай. Полезай, — Милена протянула ему канат и один из фонарей.
Тим посветил вниз и полез. Канат не пригодился, была лестница. Снизу он стал светить Милене, она полезла второй, так как оставаться на улице последней тоже не захотела.
Как только она и Захар спустились, Тим поставил один фонарь так, чтобы тот светил из колодца вверх.
— Нам не нужно, чтобы сюда кто-то свалился случайно, — сказал он. — Свет сильный, ночь почти наступила, водители и пидестрианы должны, думаю, заметить.
— Ты че ругаешься? — изображая шепот, сказал Захар, словно намека на присутствие дамы.
— Я в рамках.
— Чёсе в рамках! Пидес…, че ты там такого и сказал-то, язык не поворачивается.
— Да это просто пешеходы у англикосов так называются.
— Только кроме англикосов об этом никто не знает. Так что не ругайся.
Тоннель под дорогой в обе стороны шел далеко без изгибов, неплохо проглядывался в свете фонарей.
— Жутковато, — проговорила Милена.
— Немного! — ответил Тим. Потом он расположил фонари на полу, чтобы один освещал тоннель вправо, а другой влево. — Так лучше?
— Немного.
— А здесь внизу прохладнее, чем на улице, — отметил Захар, глядя на осуслившихся Милену и Тима.
Он обратил внимание, что и свои плечи он тоже втянул.
Они разговаривали не громко, но и эти звуки, возвращаясь эхом к ним, создавали тоннельный тембр.
