— А что мы вели? Несистемные мелкие вылазки, легко восстановимый урон. А теперь в каких масштабах? Теперь они знают, что мы не смирились, — аргументировал Глеб.
— Кстати о масштабах! А запущены все восемь трансфонаторов? — осознал, что вопросы действительно еще остались, Захар.
— Это наверняка знать невозможно, — ответил Глеб.
— Мы только знаем, что забрали все восемь, — добавил Аким. — Это я проверял. Но кто забрал и куда дел, я не знаю.
— А если следующий раунд будет, то он, как это обычно бывает, будет только сложнее, — продолжал нагонять своего беспокойства на остальных Глеб.
— Ты, наверное, просто привык жить в борьбе и не представляешь себе будущего без ее продолжения, — улыбнулась Милена. — Может, все-таки расслабишься?
— Хотя бы ненадолго! — поддержал Тим.
— Мы не знаем, достаточно ли будет мощности трансфонаторов, — не мог успокоить бег своих мыслей Глеб, машинально выстраивая шаги, которые им теперь будет необходимо предпринять, — чтобы блокировать их деятельность вне пределов Земли.
— Тогда разместим транфонаторы прямо на орбите! — предложил Захар.
— Резонная задача на ближайшее будущее!
«Все детство мечтал посмотреть на тебя вот так вот сверху, в юности понял, что это не реально, эта профессия не для меня, но оставалась надежда на технический прогресс… А теперь вот смотри не хочу, кручу в любую сторону, хочу ближе, хочу дальше…
И что это я опять тебя включил вообще? Что-то ведь дернуло. Может, кто-то еще обо мне изредка вспоминает? — размышлял Авдей, и сам замечал, что мысли ползут настолько медленно, что иногда он может предугадать, какая будет следующая. — Интересно, когда мысль угадывает следующую себя, это Деш специально предусматривал такую возможность, или это мне от скуки мерещится? — Перед его глазами медленно и даже, пожалуй, скучно поворачивался справа налево голубовато-белесый шар. — И как космонавты годами на орбите на это могут смотреть? Наверное, у них много работы, если им это не надоедает».
Вернулся домой Деш с детьми.
«Значит, выходные, — подумал Авдей. — Значит, ничего не делать будет не так скучно. Правда, прошлые выходные прошли даже весело, — Авдей вспомнил массовки, что были обиор назад. — Да и в последнее время мне вообще уже не так скучно стало. У меня тоже появилась как бы работа. Работой, конечно, не назовешь, денег не платят. Но они здесь и не нужны».
Майкл и Макар уже давно уговаривали Авдея тоже принять участие в их делах.
— Ты же тоже настоящий, — убеждал Макар.
— Да они тоже настоящие, — парировал Авдей, — только… как бы другой культуры. Ну, как европейцы и азиаты.
— Да это несравнимые вещи! Это как вишня и вишневого цвета мармеладка! Ты не должен спокойно смотреть на то, как они их эксплуатируют и нас пытаются занять тем же!
Но удалось убедить его Эмили.
— Они не умеют жить по-настоящему, — говорила она. — Они не знаю всей гаммы чувств, на которые способен человек. У них даже любовь сухая. Причем они ее никак не называют…
«Уж кто-бы говорил», — подумал Майкл, вспомнив, что все время, сколько он ее знает, она всегда была одна.
А знает он ее уже долго. Хотя они так и не научились ориентироваться в этом новом времени, но были признаки, подтверждавшие долгое знакомство. Самым убедительным мерилом времени было зеркало. По его мнению, все-таки прошло уже около десяти лет.
— И только мы, пока мы живы, а это скоро закончится, можем научить их этому, можем передать им подлинную человеческую культуру, научить их чувствовать, творить, созидать…
— Мы хотим их научить созидать, разрушая тот мир, в котором они существуют, — возразил Авдей, в чем-то повторив собственные мысли Эмили.
— Этот мир не их! Это мир пратиарийцев. А они даже не знают, зачем живут! — напирал Майкл.
— Они в один голос говорят, чтобы выполнять свою работу! — ответил Авдей.
— И это, по-твоему, нормально? Бред! Жить ради работы! Ничего при этом за нее не получая! — наваливался на свою чашу весов Макар. — В них просто как-то вдолбили это рабское самосознание.
— Они же ни во что не верят, — аргументировала Эмили. — И самое главное, они не верят в себя! Мы дадим им шанс построить здесь свой мир. Мир пратиарийцев при этом не разрушится. Он слишком большой. Немного изменится. А как они хотели? Они нас сделали для того, чтобы мы изменили их мир! Надеюсь, с этим ты не станешь спорить.
— И мы это сделаем! Хотя и иначе, чем они планировали! — перебил ее Макар и надменно засмеялся.
— Пускай он будет полный противоречивых желаний, в этом выборе и есть ощущение жизни, — продолжила Эмили. — Мир станет живым и для них!
Авдей стал вести начальные уровни человеческого. Он и сам его неважно знал, так как это был не его родной, но для начинающих этого было достаточно. А их количество только росло вслед за общей численностью людей, уже давно превысившей тридцать миллионов человек.
На исходе асана с первыми лучами Сиклана в последний рабочий конжон, когда пратиарийцы начинали расходиться по домам, люди напротив просыпались и начинали строить планы на грядущие большие выходные.
