Ярик и Авдей обратили внимание на выводы своих южноамериканских коллег: материал, из которого сделаны таблички, найденные у них, тоже не свойственен их региону. И они тоже не достаточно разнообразны по содержанию надписей, как и те, которые были в распоряжении Авдея и Ярика. Таких наблюдений, однако, не было зафиксировано по африканским материалам.
Попытки расшифровать надписи пока оставались безуспешными, хотя к этой работе удалось подключить весь доступный опыт.
Авдей и Ярик сидели на кафедре и разбирали результаты последних сделанных экспертиз, отправляя часть из них «на повторно» с новыми параметрами, и добавляя новые. Киоск и Митек убежали немного раньше. Девчонки сегодня вообще в лаборатории не оставались.
— Как не уговаривай меня, но нам все равно придется ехать в Африку! — после продолжительной сосредоточенной паузы в очередной раз провозгласил диагноз Ярик.
— Эту фразу, Ярик, ты с каждым разом произносишь все с большей уверенностью, — ответил Авдей.
— Поэтому я и говорю, даже не уговаривай меня! Посуди сам: иероглифический материал в Африке гораздо более богат; архитектура, если те постройки можно так назвать, уж больно просты и геометричны и на нашем полигоне, и у американцев.
— И скудны, — добавил Авдей.
— Ты прав. А из карт африканского полигона видно, что там и площадь значительно превосходит нашу, и формы построек варьируются сильно. А что это может означать?
— Что там была более разнообразная деятельность.
— Вот. Можешь, когда хочешь!
— Просто ты повторяешься. К этим выводам мы уже давно пришли, — скинул груз ответственности за свои слова Авдей.
— Наш полигон — это мелкая база. А там — центр.
— Возможно, где-то есть еще более значимый центр.
— Этого нельзя исключать! — подтвердил Ярик. — Но пока главным городом я считаю африканский. И ехать в следующий раз нужно туда.
— Это ты скажи Натану Санычу.
— А я уже говорил!
— Знаю, — выдохнул Авдей.
— И скажу еще раз!
— А вдруг от этого деньги в бюджете появятся? — с иронией заметил Авдей. — Тебе же Натан четко дал понять, что приоритеты сильно и безнадежно увязаны с финансами.
— Безнадежного ничего нет, так как надежда всегда умирает последней. А раз мы еще живы, то и надежда еще есть.
— Надежда действительно умирает долго.
— Это факт! — Ярик задумался. — И такое ощущение, что она это делает с удовольствием. Но нам от этого не легче. Пока ничего другого не остается.
— Она мучает нас тем, что она еще есть, — развил мысль Авдей. — Иногда кажется, что лучше бы уж, чтобы все! Точка! Надежда — она, конечно, хорошая штука. Однако, надеяться только на нее, как это ни странно, безнадежно!
— А вот и не безнадежно! Тут все зависит от потенциальной значимости открытий. Приоритеты могут и измениться. А значимость открытия нужно чувствовать, иначе ты о ней узнаешь, когда уже все будет открыто без тебя.
— Тебя сегодня уже понесло в какую-то другую науку. Если так пойдет дальше, боюсь, мы тебя потеряем. Давай-ка, коллега, на сегодня будем закругляться, — предложил Авдей.
— Согласен, коллега, — ответил Ярик и оторвался от стула.
Совсем не спеша, но долетело время до зачетной сессии.
— Натан Саныч сегодня необыкновенно суров, — доложила Тамилка, выйдя из аудитории, где принимался зачет.
— Что, прям совсем крут? — спросил перепуганный Киоск.
— Может, бывало и покруче, но не с нами. Я его таким еще не видела. Да ты не боись! Прорвешься!
— Ага. Авдей уже вон второй час прорывается.
— Авдей на автомат рвется. А тебе бы зачет, да потом на экзамене троечку. И зимой лето будет! А вот что будет делать Ярик? — добавила Тамила, увидев подошедшего Ярика.
— Что будет делать Ярик по поводу чего? Привет сдающимся! — ворвался Ярик.
— Что будет делать Ярик по поводу зачета, из-за которого мы здесь сегодня собрались. А, собственно, вы по этой же ли причине к нам?
— По этой, по этой! Ярик всегда готов! Что за удивительно неуместный вопрос?! Не только готов, но еще и пришел, — ответил Ярик.
— Ага. Он уже начал зубы заговаривать! То же самое будет и с Натаном Санычем!
— Да уж, — Ярик почесал затылок. — Бывали времена, когда я был и получше готов. Но прошлая сессия показала, что было бы красноречие, а знания найдутся! Кто еще остался?
— Ты и Киоск, — ответила Лизка.
— В числе последних иду сдаваться! Как я низко пал! — изображая горе сожаления, сказал Ярик. — Ну, что, дружище, — обратился он к Матвею. — Ты или я?
— Давай уж сначала ты, — ответил Киоск. — Может, ты его умотаешь, а мне он простит. А может, наоборот, настроение ему поднимешь.
— Ну, тогда к черту!
С этими словами Ярик постучал в дверь аудитории.
— Тук, тук, тук. — Он открыл дверь и заглянул. — Добрый день. Натан Саныч, разрешите пополнить ряды сдающих?
— День добрый, день добрый, Ярослав Дмитриевич, если не ошибаюсь. Входите. Будьте любезны. Только вот сдающие уже прошли. Остались только сдающиеся.
— Тут Вы верно подметили, сдавать других и сдаваться самому это в том числе и не одинаковые шансы на выживание!
