— Может, не просто так. Может, все-таки какая-то мозаика, наконец, сложилась. Что-то словно щелкнуло, переполнилось, не знаю…
— Это ты где-то начитался парапсихологий всяких что ли? И думаешь, что все стали другими?
— Ничего я не читал и ничего не думаю. Говорю, как ощущаю. Я же говорю, самого пугает.
— Мне кажется, ты все-таки все запутываешь! А был ведь когда-то нормальным материалистичным археологом! — гы-гыкнул Ярик. — Ну, и что теперь? — многозначительно добавил он.
— Да что теперь. Пойду седня куда-нить в кабак, подцеплю бабочку какую-нибудь. Тебя, извини, не приглашаю! — улыбнулся Митек.
— Ты пользуешься такими услугами? — удивился Ярик.
— А что делать? — удивился Митек. — Секса хочется чаще, чем общения с девочками.
— Ладно, поговорим еще о тебе и твоем поведении, — прервал его смехом Ярик, — созвонимся.
Я сейчас сворачиваю налево. Тебе, я так понимаю, туда уже не надо. Тебя где здесь лучше высадить? — спросил Ярик, пытаясь перестроиться в правый ряд.
— Да вот возле башни нормально будет. Я практически уже дома. Спасибо, что подбросил.
— Всегда рад! Ну, я тебе позже позвоню, поговорим еще. Имей в виду! Пока!
— Пока!
Виолетта вернулась домой, где ей на встречу кинулось самое верное, после мамы, конечно же, существо в ее жизни. Виолетта сняла ботиночки с раскапризничавшейся дочки и, взяв ее на руки, направилась в комнату. Но разве можно пройти мимо глаз прождавшей весь день собаки? Виолетта погладила ее одной рукой по голове, потрепала холку и позволила облизать себе одно ухо. От мокрой щекотки она втянула шею в плечи.
— Ах, ты мое неспокойство! Обещаю, Бубён, сегодня я пойду с тобой гулять. — Бубён, стоя во весь рост на задних лапах, практически обнимал Виолетту, державшую на руках дочь. — Да, мой белый. Я пойду, а не этот пузатый тихоход. И мы набегаемся с тобой, насколько тебя… — Виолетта поняла, что обещает, наверное, слишком много, — …насколько меня хватит.
Осторожно расстегнув уснувшей во время прогулки дочери легкую кофточку, и уложив ее в кровать, она устало упала в пружинящее кресло. Сию же минуту возле нее оказался Бубён. Виолетта набрала Ярика.
— Привет, Виолетта, — раздалось из трубки.
— Привет. Слушай, тебя шеф нашел? — спросила Виолетта.
— Да, нашел.
— Ничего, что я дала ему твой новый номер? Ему нужно было срочно, он решил, что быстрее объяснить все напрямую. Ты трубу не берешь. Он сразу мне звонить. Был уверен, что я тебя моментально найду.
— Нормально. Мы с ним уже обо всем договорились и все порешали. Как дела у тебя?
— Все хорошо. У вас как? Вы давно не заходили к нам? Сами-то мы еще по гостям не ходим, а без гостей нам скучно.
— Да Ноннка тоже буквально недавно предлагала сходить к вам, — ответил Ярик. — Говорит, Пела, наверное, уже и ходить начала, а то и говорить!
— Ну, вот! Приходите! — обрадовалась Виолетта. — Узнаете!
— Хорошо, как соберемся, позвоним, — пообещал Ярик.
— Договорились. Ждем тогда. Потом и поговорим обо всем.
— Хорошо! Давай!
— Привет Ноннке! — напоследок добавила Виолетта.
Отложив телефон, она посмотрела на скучающего у ног Бубена и улыбнулась ему.
— Что же с тобой делать? Иди ко мне, — сказала Виолетта и спустилась с кресла на пол. — Пелочка моя уснула. Я всех обзвонила. Теперь можно и с тобой побеседовать. — Пес облизал Виолетте ухо, руки и улегся возле, положив голову на колени и уставившись в глаза хозяйке.
«Сколько же в тебе преданности!? — подумала Виолетта. — И отчего вы так цените людей? Ведь мы, по сути, держим вас дома как игрушек, ради забавы. А вам ничего больше и не надо, кроме как внимания. А что мы? Мы зачастую не уделяем вам столько внимания, сколько вы хотите. Что-то ведь нас так связывает? Вот уличные собаки, и не скажешь, что они сильно привязаны друг к другу. Отчего ж вы так сильно привязываетесь к людям?»
Виолетта посмотрела в глаза Бубену.
— Да? Ты так считаешь? — задумчиво произнесла Виолетта. — Нет, белый. Я не бросила, не променяла тебя и не разлюбила. Просто у меня стало меньше времени даже по вечерам.
Зато у нас с тобой появились карапуз и… Что ты так на меня смотришь? Между прочим, ты раньше спал возле меня, а теперь спишь возле Пелы. Я же не обижаюсь на тебя?! Да! И толстопуз появился. Тот самый, который с тобой гуляет иногда аж по два часа. Когда я так долго с тобой гуляла? Я всегда допоздна работала, — вздохнула Виолетта.
Хм, толстопуз…, - улыбнулась она. Пес вопросительно посмотрел ей в глаза. — Хоть ты, Бубён, и называешь его толстопузом, — возразила Виолетта, — но поверь мне, это не ленивое бремя, это плотный живот, подстать крепким рукам и спине. Ты бы на себя посмотрел. Хочешь сказать это еще после зимы?
И она сама усмехнулась тому, что это, якобы, Бубен называет Герасима толстопузом.
— Скоро, кстати, — обратилась она к жарко дышащей у колен собаке, — снова на работу. Шеф не хочет еще один сезон работать с моей заменой. Правда он пока не знает, что я выйду, а потом, надеюсь, снова уйду.
Конечно, — продолжала Виолетта разговор с псом, — а то Пелагея подрастет, чей сон ты тогда будешь охранять? Еще к нам приедет бабушка. Помнишь ее?
