Принуждение (ЛП) полностью

— Ну, конечно. Если я скажу, что могло быть еще хуже, ты собираешься поразить меня молнией? — спрашиваю я, вглядываясь в небо. Я уверена, что у человека наверху есть более серьезные причины для беспокойства, такие как голод и война, но было бы неплохо иногда сделать перерыв.

Звук замедляющегося двигателя заставляет меня оглянуться через плечо на блестящую черную машину, подъезжающую прямо за моей.

Я быстро натягиваю улыбку на лицо, прикидывая план побега, если понадобится. Я не из тех людей, которых легко заманить в ложное чувство безопасности с помощью дорогой машины и броской одежды.

Я слишком много повидала, чтобы поверить, что чей-то почтовый индекс определяет исключительно вероятность того, что он станет преступником. Зло с такой же вероятностью может носить костюм и часы "Ролекс", как и грязные джинсы и избиение жены. Черная слизь злонамеренности присутствует во всех сферах жизни. От сутенеров, пробующих девушек, которых они накачивают наркотиками, а в итоге накачивают спермой, до людей с раздутым эго и толстыми кошельками, покупающих свою невиновность у каждого из присяжных.

Конечно, обездоленные люди впадают в отчаяние. Многие принимают неверные решения в попытке выжить, но деньги и власть не смывают грехи человека и не делают его чистым. Это просто покупает ему шкаф побольше, в котором он может спрятать свои скелеты.

Я смотрю, как открывается задняя дверь и выходит мужчина в темном костюме, который, вероятно, стоит больше, чем весь многоквартирный дом, в котором я живу. Черт возьми, он, вероятно, тратит на нижнее белье больше, чем я на еду.

Он высокий и худощавый, но подтянутый, как парни из команды по плаванию, на которых я иногда глазею на работе. В этой работе должны быть какие-то преимущества, потому что мой новый босс Генри — придурок.

Ветер развевает его беспорядочные светлые волосы, заставляя их развеваться, когда он приближается ко мне с дружелюбной улыбкой с ямочками на щеках. В нем есть что-то от классического парня-серфера, несмотря на костюм и галстук, говорящие мне об обратном.

— Нужна помощь? — спрашивает он с широкой улыбкой, которая делает его красивое лицо еще более привлекательным, но по какой-то причине на меня это не действует. У этого парня на лице написано player (прим. парень, который встречается со многими девушками одновременно).

— У меня сдохли и телефон и машина, — признаю я, кивая головой.

Он оглядывает меня с ног до головы: — Хочешь, мы тебя подвезем?

Почему это прозвучало как намек?

Пинг. Привет, красный флаг.

— Мы?

— Мой… друг и наш водитель, — он указывает на машину, где я едва могу разглядеть парня спереди.

Пинг. Красный флаг номер два. Одна девушка и трое мужчин? Я почти уверена, что это хорошо заканчивается только в порно. В реальной жизни мне совсем не нравятся такие шансы.

— Извини, я не соглашаюсь на поездки с незнакомцами, — я осторожно улыбаюсь, делая шаг назад. Особенно, когда эта поездка означает оказаться запертой в машине с тремя незнакомыми мужчинами. Возможно, просмотр криминального канала сделал меня немного параноиком, но это не значит, что я зря беспокоюсь.

— Я не причиню тебе вреда, но слишком опасно оставаться здесь, на обочине дороги, — он пытается развеять мои страхи, но этого не происходит.

— Думаю, что в руководстве для серийных убийц написано заверять своих жертв, что ты не причинишь им вреда, так что я все равно откажусь. Хотя спасибо. Надеюсь, тебе больше повезет с принуждением следующей жертвы.

Он разочарованно проводит рукой по волосам.

— Я не лгу тебе, — обиженно ворчит он, заставляя меня усмехнуться.

— Уверена, что это правда, но я не доверяю незнакомым мужчинам только потому, что они так сказали. Ну, если только их не зовут Саймон (прим. отсылка к фильму «Саймон говорит», про убийцу-психопата, который заставляет своих жертв делать то, что он говорит), — шучу я, заставляя его нахмуриться.

— Меня зовут Кензо, а не Саймон.

— Ты знаешь историю с Саймоном? — я отмахиваюсь от этого. — Неважно. Послушай, у тебя есть дети, Кензо?

Я оглядываю его с ног до головы. Ему должно быть под тридцать, так что это возможно.

— Допустим, да, ради аргументации. Если бы у твоей дочери-подростка сломалась машина на обочине дороги, а трое мужчин остановились и предложили ее подвезти, ты бы хотел, чтобы она согласилась?

— Блядь, — ругается он, что само по себе является ответом. — Я бы хотел, чтобы она была в безопасности, но я понимаю твою точку зрения. Что, если ты воспользуешься моим телефоном, чтобы вызвать помощь? У тебя есть кто-нибудь, кто может приехать и забрать тебя?

Ладно, его забота кажется искренней, и это немного смягчает мое отношение к нему.

— На самом деле, это было бы здорово, спасибо.

Я подхожу ближе и протягиваю руку, чтобы он передал его мне, что он и делает, как только снимает блокировку отпечатком большого пальца.

Я набираю единственный номер, который сохранился в моем мозгу, и надеюсь, что кто-нибудь возьмет трубку.