Он кивает, прежде чем горячий парень нажимает кнопку, после чего стеклянная перегородка между водителем и нами опускается.
— Куда? — грубо спрашивает меня горячий парень.
Я потираю руки, прежде чем назвать ему название моей улицы, но не сам жилой комплекс. Я исчерпала все свои риски за день.
— Альпийская роща.
— Пит, отвези нас в Альпийскую рощу, пожалуйста.
— Да, сэр, — отвечает водитель, прежде чем перегородка снова поднимается.
— Спасибо… — я снова шепчу, запинаясь, когда понимаю, что не знаю его имени.
Слегка дрожа теперь, когда холод просочился под мою кожу, я жду, когда он заполнит пробел.
— Ты можешь называть меня Атлас. И пожалуйста. Хотя, если бы ты не была такой упрямой и села в машину до того, как начался дождь, ты бы сейчас не дрожала.
— Ты говоришь «упрямая». Я говорю «умная», — пожимаю я плечами.
— Однако конечный результат был тем же самым. Ты могла бы сидеть здесь в хорошей сухой одежде, — продолжает он, но я раздраженно прерываю его.
— Или в луже крови. Тебе никто никогда не говорил об опасных незнакомцах?
— Я не думаю, что это то, о чем мне нужно беспокоиться, — он отмахивается от меня, заставляя Кензо сухо усмехнуться.
— Ах, это так круто. Всегда хотела встретить кого-нибудь пуленепробиваемого, — невозмутимо говорю я. — Я имею в виду, может, я и не выгляжу как угроза, но у меня в сумке может быть пистолет.
Когда двое мужчин напрягаются, особенно тот, что передо мной, я понимаю, что моя шутка, возможно, не удалась.
— Я должен беспокоиться об этом? — спрашивает Атлас, в его голосе появляются темные соблазнительные нотки, которые заставляют меня странно бороться с желанием потереть ноги друг о друга.
— Что? Нет. Конечно, нет. Я просто говорю о том, что глупо предполагать, что я не смогла бы причинить тебе вред, если бы это было моим намерением, — тихо отвечаю я, отодвигаясь. Или, по крайней мере, это было моей целью, пока Атлас не наклоняется вперед и не кладет большие руки на каждое из моих бедер, неожиданный жар его ладоней обжигает мою кожу при соприкосновении. Он не причиняет мне боли, но его хватка ясно дает понять, что я никуда не денусь.
— Я… я думаю, что могу пойти отсюда пешком, — говорю я им обоим, внезапно чувствуя, что совершила колоссальную ошибку.
Есть что-то в этом темном и хищном мужчине, заставляющим меня чувствовать себя добычей, с которой поиграют, прежде чем сожрать.
Я знала, что должна была доверять своим инстинктам.
— Расслабься. Мы отвезем тебя домой. Сначала скажи мне, у тебя есть пистолет?
Мои глаза чуть расширяются: — Никакого оружия. Клянусь. Это была шутка. Ну, не шутка, а предупреждение. Черт возьми, не предупреждение, но… — я пораженно вздыхаю. Пожалуйста, Боже, сделай так, чтобы слова перестали приходить.
Я вздрагиваю: — Мне жаль.
— Да, ты это уже говорила. Если тебе нечего скрывать, ты не будешь возражать, если Кензо заглянет в твою сумку? Мой охранник сейчас близок к сердечному приступу, несмотря на его внешнее спокойствие.
— Охранник? — я смотрю в сторону Кензо и вижу, что атмосфера крутого серфера исчезла, а на ее месте появился мужчина, который чертовски бдителен и напряжен.
— Я зарабатываю приличную сумму денег, что, к сожалению, делает из меня мишень.
— Вау. Это, должно быть, полный отстой, — бормочу я, заставляя его разразиться удивленным смехом.
— Ну, это один из способов выразить это. Но, да, это действительно отстой. Кензо все равно нужно проверить твою сумку.
Я пожимаю плечами. Это чертовски странно, но я вижу, к чему он клонит. С таким же успехом я могла заорать
— Эм… хорошо… конечно, — неохотно я передаю свою сумку Кензо, который с кивком принимает ее у меня.
— Успокой себя.
Я снова смотрю в окно. Чем скорее я вернусь домой, тем лучше.
— Что с тобой? Ты за миллион миль отсюда.
Я поднимаю взгляд от стопки полотенец, которые складывала, и вижу, что Люси, нахмурившись, смотрит на меня. Она одета так же, как и я, в стандартную униформу — темно-синие шорт и нежно-голубую рубашку-поло с надписью «Флекс», вышитой на левой стороне груди. Но там, где ее длинные темные волосы собраны в аккуратный конский хвост, мои светлые локоны скручены в беспорядочный пучок на макушке, удерживаемый на месте парой ручек.
— Ничего, — я вздыхаю. — Это просто была одна из тех недель.
— Айви, сегодня только вторник, — замечает она.
— О, поверь мне, я знаю.
Она садится на скамейку рядом со мной, ожидая, когда я ей все расскажу.
— Моя машина сломалась в воскресенье, — признаюсь я, опуская часть о поездке домой. Мне нравится притворяться, что все это было странным сном. Кензо и Атлас высадили меня, как и обещали, и это было все. Однако, просто вспоминая, что я чувствовала, или лучше сказать, что Атлас заставил меня чувствовать, я все еще вздрагиваю.
— Это дерьмово, Айви. Мне жаль.