Рано следующим утром агент президента пошёл снова, но там была та же самая продавщица. Он посмотрел на другие книги. Он был уже довольно хорошо знаком с содержимым магазина, и там было то, что он хотел прочитать, а не стоять и выглядывать Рауля, а также карманников. Он попросил книги об искусстве и о парапсихологии, которых, он мог бы быть уверен, здесь быть не могло. Это помогло ему завязать знакомство. Он узнал, что магазин здесь работает уже около двадцати лет, и что рост цен был хорош для торговли, если у вас остались книги. И также, что в военное время люди много читали, потому что у них не было других развлечений, к которым они привыкли. Но он ничего не услышал о другом продавце или о каком-либо послании для американского клиента.
Так прошел день. Ланни пошёл обедать в столовую отеля и решил, что как только он закончит обед, он вернется в магазин, и будь там продавщица или продавец, он скажет: «Кстати, я был здесь уже некоторое время назад, и был обслужен человеком, похожим на испанца, который был несколько моложе меня». Чтобы придать правдоподобие, Ланни, добавил бы: «Я спросил его о книге профессора Ости, и он пообещал мне найти экземпляр». Это сможет принести неприятности Раулю только за упущения по службе. За это он может потерять свою работу, но это было бы не так плохо, как потерять все деньги, из-за которых топорщилась элегантная одежда Ланни!
Но Ланни больше никогда не вернулся в этот книжный магазин. В фойе отеля он встретил даму.
Она сидела в одном из больших мягких обшитых бархатом кресел, стоявшем в месте, где он должен был выйти из столовой. И когда она увидела, что он идет, она встала, очевидно, ожидая его. Поэтому он смог хорошо рассмотреть ее, и ему это было не трудно. Она была молода, по его оценке, около двадцати пяти. Для француженки она была высокой. Стройная брюнетка с прекрасными темными глазами и с нежными и утончёнными чертами лица. Она была просто одета в твидовый костюм и носила маленький берет их того же материала. Настоящая леди, по его оценке, ничего на показ, никаких драгоценностей, и если и был макияж, то его не было заметно.
Она подошла к нему и спросила: «Мсьё Бэдд, я полагаю?» Ланни ответил: «Да».
— Мсьё Бэдд, я являюсь секретарем мадам Латур из стариной семьи этого города, друзей семейства д'Авриенн. Они рассказали нам о вашем визите и о том, что вас интересуют старые картины.
— Это правда, мадемуазель.
— Картины д'Авриеннов было бы трудно купить, и мадам Латур отправила меня сказать вам, что у нее есть коллекция, не такая большая, но высокого качества, и ей очень хотелось бы, чтобы вы ее посмотрели.
— Меня это интересует, мадемуазель, кто там художники?
— Во-первых, есть очень хороший Антуан Ленен.
— Действительно? Он не так часто встречается. Вы уверены, что он подлинный?
— Его осматривали многие люди, которые понимают толк в искусстве, и я никогда не слышала, чтобы они задавали такой вопрос.
«Что ж, это меня очень интересует, мадемуазель». — Ланни не добавил, что мадемуазель тоже заинтересовала его. У нее был необычайно приятный голос, неотразимая улыбка. Некоторое время он не пользовался обществом дам, кроме пожилых дам из окружения своей матери. Дамы Виши произвели на него впечатление назойливых приставал. Но здесь, по-видимому, были те, кого не коснулись фурии войны и завоеваний. «Когда я могу посмотреть эти картины?» — спросил он.
— В любое удобное для вас время. Сегодня вечером, если хотите.
«А если освещение не будет хорошим», — начал он.
— Я уверена, что освещение будет адекватным.
— А где это место?
— Это в нескольких километрах от города, но легко добраться. У меня есть машина мадам, и я буду рада довезти вас и вернуть обратно.
— Это очень мило. Я рад принять ваше предложение.
Действительно, как умудрённый опытом человек, знающий все мошенничества Европы, Ланни должен был задуматься на несколько мгновений и, возможно, расспросить портье или служащих отеля. Во Франции был большой дефицит мужчин, а женщины так изголодались и не останавливались ни перед чем. Там не было и избытка денег, и они были не у всех, а те, у кого их не хватало, также не останавливались ни перед чем. Поездку с незнакомой дамой ночью и с карманами, набитыми деньгами, наверняка нельзя было назвать благоразумной для осторожного секретного агента. Но эта леди была настолько исключительной, ее манеры настолько утонченными, ее выражение было добрым и очаровательным, похожим на бесконечное количество мадонн, на которых искусствовед насмотрелся на этом старом континенте. Он забыл, что долгое время он руководствовался правилом, что в шпионы выбирают тех, кто не похож на шпиона, насколько это возможно.
