Приобретут весь мир полностью

Сердце Ланни сильно забилось, но его голова все еще продолжала работать, и он вспомнил, чему отец учил его на раннем этапе жизни: «Никогда не забывай, что твоя жизнь дороже, чем все деньги, которые ты имеешь при себе или держишь в своем доме». Он был набит деньгами, как гусь жиром. Но это было всего пятьсот долларов, а он зарабатывал в десять раз больше за одну сделку. Поэтому, когда вожак шайки сказал: «Haut les mains!», Он повиновался, как и его спутница. («Руки вверх!» Был перевод.) Когда вожак сказал: «Sortez!», он выбрался из машины, то же сделала его спутница. Один из мужчин обыскал Ланни, но случилось удивительное, он не залез ни в один карман, но похлопал по всем карманам пальто, а затем пиджака и брюк, и проверил вокруг талии Ланни и подмышками, он не искал денег, только оружие. Когда он убедился в его отсутствии, он сказал: «Rien», и вожак отдал приказ связать руки Ланни, у них была веревка, длинная и очень крепкая, в чём жертва должна была убедиться, прежде чем закончилось это приключение. Человек крепко обвязал его одно запястье, а затем завёл обе руки Ланни за спину, скрестил запястья и связал их. Он сделал это быстро, остальную часть веревки пропустил вперед. Очевидно, человек, который выполнял эту работу, был знаком с ней, потому что он работал методично, быстро и без слов. Когда он закончил, то Ланни почувствовал боль, но другие были вполне удовлетворены.

Они обыскали женщину, вежливо и не совсем полностью, как показалось Ланни. Они поискали оружие в машине, а затем один из мужчин развернул ее. Они выбрали место, где было пространство для этой цели. «Entrez» — сказал вожак, обращаясь к женщине, и открыл ей дверь машины. «С вами мы закончили», — сказал он. — «Идите домой и оставайтесь там, и никому не говорите ни слова о том, что вы видели. Мы — мстители, и наше наказание быстро и надежно. Если вы предадите нас, мы похитим вас и привезем вас сюда и поджарим вас на медленном огне. Мы сделаем то же самое с каждым членом вашей семьи. Comprenez-vous?»

«Oui, oui», — в едва слышном голосе был ужас.

«Partez,», — сказал мужчина, и машина медленно покатилась по мокрой и скользкой дорожке.

Ум Ланни Бэдда работал так усердно, насколько возможно, потому что понял, что ему грозит серьезная опасность. Это не вопрос потери пятидесяти тысяч франков. Это может быть вопросом его жизни. Дело должно быть политическим, и он мог догадаться, что это были люди подпольного движения, которое он тайно помогал строить. Его не впечатлила та маленькая драма, которую они разыграли с женщиной. Он понял, что она была сообщницей группы. Она была одной из тех суровых идеалисток, которые появились по всей Европе, где бы ни прокатилась танковая машина. Люди не отказывались от своей свободы или от своей родной земли, люди, которые сражались и подталкивали других к борьбе, поддерживая огонь в факеле свободы. Ланни натолкнулся на еще одну Труди Шульц, антинацистскую героиню, на которой он тайно женился, и которую нацисты убили в одном из своих пыточных лагерей.

Пленник осознавал это урывками, но у него не было времени задуматься обо всём. Он понял, что у него тяжелое положение, и ему, возможно, будет нелегко обдумать, как выкрутиться из этого. Странная причуда судьбы, что эта опасность исходит от его собственной компании, людей, которым он служил открыто или тайно в течение четверти века. Знание их правил и состояния их ума позволило ему осознать поистине страшный характер своего положения. Эти люди были преступниками, за их головы были назначены награды. Их жизнь была жестокой, и у них не было времени на формальности. Они захватили богатого и известного иностранца, потому, что они считали его одним из самых опасных своих врагов. И, схватив его, они вряд ли его развяжут, выпустят и раскроют свои секреты. «Мертвые не рассказывают истории» — это правило известно каждому мальчику, который когда-либо читал истории про пиратов, бандитов или гангстеров. И по всей Европе мужчины с обеих сторон возвращались к этим отчаянным правилам.

Внезапное осознание охватило сына президента Бэдд-Эрлинг Эйркрафт, насколько он был беспечным и наивным! Он принимал все меры предосторожности в отношении фашистов и нацистов, но ему редко приходилось думать, каким он должен казаться своим друзьям. Идея была болезненной, и он выбросил ее из головы. Он бродил по Европе, раздираемой войной и гражданской войной. Он мягкий и невинный, ребенок в джунглях, где обитают жестокие звери. Он не видел взглядов сердитой ненависти и не слышал приглушённых рыков. Он считал это само собой разумеющимся, что все думали о нём также хорошо, как он думал о себе. Это, увы, это было то, чего не происходит очень часто в этом мире.

С предельной вежливостью он обратился к вожаку шайки. — «Не могли бы вы рассказать мне, что это такое?» — «qu'est-ce que c'est tout cela?» — это эксцентричное французское выражение: «Из-за чего вся эта шумиха?»

«Как ваше имя?» — был встречный вопрос.