«Дорогой Руди.
С тех пор, как мы в последний раз виделись в Париже, я много путешествовал. Я был в Калифорнии и встречался с людьми, о которых тебе будет интересно услышать. Существует одна важная новость, которая вряд ли добралась до тебя, и я думаю, что тебе следовало бы её знать. Можешь ли ты встретить меня в Швейцарии? Я не готов приехать в Германию из-за той роли, которую моя страна играет в настоящей войне. Вряд ли немецкий народ сможет терпеть присутствие любого американца. Но я знаю, что ты лично меня не обвиняешь, и твоя дружба ценится мною, как ты, несомненно, знаешь.
Кроме того, у меня был очень интересный опыт с мадам Зыжински. Одно из предсказаний Текумсе осуществилось самым необычным образом. Здоровье этой женщины стало лучше зимой. Условия поездки настолько тяжелы, что я не думаю, что её надо привозить сейчас. Но когда погода смягчится, мы сможем найти с тобой и твоими друзьями возможность увидеть ее снова. Я нахожусь в доме моей матери в Жуан-ле-Пэн и буду ждать твоего ответа на это письмо.
Mit deutschem Grusse тебе и нашему общему другу,
Твой преданный Ланни».
Письмо было адресовано рейхсминистру Рудольфу Гессу в его берлинскую резиденцию и обозначено, как «личное». Ланни знал, что почта, отправляющаяся в Германию, будет подвергнута цензуре, но он был уверен, что ни один из немцев не будет связываться с письмом, адресованным нацисту номер три. Он внимательно изучил каждое слово. Разумеется, мадам Зыжински была приманкой, которую он не раз использовал с Гессом, который так глубоко интересовался парапсихологией, как и Ланни, но был гораздо более доверчивым. Его предложение Швейцарии было тоже уловкой, поскольку он очень сомневался, что Гесс покинет свою страну в настоящее время, и в любом случае невозможно было бы тайно встретиться с ним на чужбине. Ланни очень хотел встретиться с Гитлером, но не хотел просить его о встрече, он хотел, чтобы его попросили. «Наш общий друг», конечно, не мог означать никого другого, потому что в мыслях Руди фюрер был первым и должен был быть первым в мыслях Ланни.
В свое время пришел ответ:
«Дорогой Ланни.
Я получил твоё письмо, и, конечно, я очень хочу тебя видеть, но я не могу уйти от своих тяжелых обязанностей. Забудь о своих мыслях, что кто-нибудь из Германии обвинит тебя в том, что произошло. Мы знаем, что у нас много друзей в Америке, и мы ценим их. Тебя сердечно встретят. Мне тоже нужно кое-что рассказать тебе. Предполагая, что ты приедешь в Швейцарию, я отдаю распоряжение нашему Генеральному консульству в Берне предоставить тебе визу. Если будет какая-нибудь заминка, позвони мне и скажи телефонистам, что это личный звонок.
Наш друг здоров, но сильно занят. Я скажу ему, что ты приедешь.
Всегда твой,
Руди».
Джерри Пендлтон сказал ему, что до самой Женевы вверх по долине Роны ходили поезда. Будут ли выполнены обещания, указанные в письме, можно только догадываться, но Джерри сразу позвонил и сообщил, что по волшебству, которое он понял, было маленькой взяткой, он получил для всемирно известного знатока искусства мсьё Бэдда место в первом классе.
Поезд должен был уйти вечером, но Джерри сказал: «Тебе лучше быть под рукой днем, взять коробку для завтрака и бутылку всего, что захочешь».
