— Если бы я отвечал за нашу внешнюю политику, я бы сказал Британии и Америке: вы хотите, чтобы я таскал вам каштаны из огня, но я не обезьяна не для кого. Если вы хотите, чтобы эта работа была выполнена, приходите и помогите, вместо этого вы пытаетесь уничтожить меня.
— Ты имеешь в виду, оборонительную стратегию как на восток, так и на запад?
—
— Но ты знаешь, что это не в характере фюрера и не его политика. Вермахт готовится победить Россию, и Люфтваффе должна делать то же самое.
— Хорошо, Ланни, если ты это знаешь, со мной все в порядке, но не проси меня об этом говорить. Спроси у фюрера, и если он скажет тебе, тогда ты действительно узнаешь.
— Я колеблюсь идти к нему из-за позиции моего отца, которую ему трудно понять. Не мог бы ты сказать ему, что у меня есть информация, которую ему стоит услышать? Помнишь, ты сделал это во время польского кризиса. Я не мог сделать то, на что мы надеялись, но это не повредило попытке.
— Как долго ты собираешься оставаться?
— Я к твоим услугам. В таком кризисе человек не думает о своих личных делах. Но в то же время, если у тебя есть какая-нибудь картина, от которой ты хочешь избавиться, я могу ее устроить. Государственный департамент ставит много препятствий на пути, но до сих пор влияние моего отца было в состоянии их преодолеть. Кстати, он попросил меня обязательно передать тебе его сердечные приветствия и его заверения в том, что он делает столько, сколько может любой простой бизнесмен.
Ланни Бэдд знал, что одним из способов сохранить благосклонность этих великих и занятых людей было предложение уйти немедленно. Это льстило им оценкой их времени. Но
Это была официальная церемония. Ланни попросили встать рядом с одним из окон, никому не мешая. Геринг нажал кнопку и дал команду, и в тот же момент раздался звук марширующих людей в холле. Они вошли в комнату, первым был человек в форме генерала Люфтваффе, человек молодой для этого высокого ранга, с круглым, довольно мальчишеским лицом, розовыми щеками и темными волосами. Это был генерал Мильх [48], помощник Геринга и важная персона. Его внезапно повысили от подполковника, что так глубоко возмутило старых офицеров вермахта. У Мильха отец был евреем, и он был одним из тех военнослужащих, которые спасли свою карьеру, заставив своих матерей написать заявление под присягой, что они совершили прелюбодеяние, и что еврей не был их фактическим отцом. Один взгляд на Мильха, и можно было узнать, что преступление матери было лжесвидетелем, но не прелюбодеянием. Но нацисты действовали, не глядя, а по инструкции. Геринг сказал: «Я сам буду решать, кто здесь еврей, а кто нет!»
Дальше следовали два штабных офицера, а за ними шли полдюжины летных офицеров разных рангов, все очень молодые, все торжественные и возвышенные. Они стояли в шеренге перед своим толстым командующем и не видели ничего нелепого в нем, но, напротив, поклонялись ему как второму величайшему человеку в мире, автору их побед, создателю их карьеры. Геринг, важный, как священник, творящий высокую мессу, встал перед первым в шеренге, поприветствовал и сказал: «Лейтенант Зигхаммер, документы показывают, что вы сбили четырнадцать вражеских самолетов, что вы были дважды ранены и оказали первую помощь раненым товарищем, несмотря на ваши собственные раны. Я чту ваш героизм и героизм ваших товарищей, которые здесь передо мной. Во имя фюрера и как символ благодарности немецкого народа я вручаю вам этот Железный Крест, первого класса, который вы будете носить с гордостью до конца своих дней и передадите своим потомкам».
Крест был около четырёх сантиметров в каждом направлении, и без ленты. Он был приколот к мундиру, с левой стороны под карманом. Тонкое лицо молодого летчика вспыхнуло от волнения. У него были светлые волосы и нежные черты лица. Он имел поразительное сходство с внуком баронета Альфредом Помрой-Нилсоном. Для Ланни это было подтверждением того, что Рейхсмаршал только что сказал, что это была братоубийственная война, что эти мальчики, которые решетили из пулеметов друг друга в воздухе, были истинными братьями по крови. Тяжело действительно не хотеть, чтобы прекратились боевые действия!
