Приобретут весь мир полностью

«Все это будет просто», — заявил человек, наделённый властью, делая запись в маленькую книжку. — «И прошу понять, что если ты найдешь какой-либо способ использовать деньги для продвижения нашего дела, которое мы сейчас обсудили, не стесняйся тратить деньги и позволь мне их возместить. У меня есть секретный фонд, который мне не на что тратить. А его размеры, как вы, американцы говорите, предел небо!»

Американский гость приземлился на аэродроме Ле Бурже, но не позволил себе отправиться в Париж в немецком штабном автомобиле. Он просто взял два чемодана, по одному в каждую руку, а портативную пишущую машинку под одну руку и рулон картин под другую. Очень неудобный груз. И пошёл. Он уселся на обочине дороги, и в это время появилась крестьянская телега, на которой за сумму в пятьдесят франков он получил возможность въехать в «la ville sans lumiere». Это заняло большую часть дня, но он не возражал, потому что у него была возможность познакомиться с огородником, снабжающим французский рынок и задать много вопросов о том, как крестьяне воспринимают немецкую оккупацию. «Pas si mal»(не так уж плохо) — был вердикт старого крестьянина. По крайней мере, для него, кто был старше призывного возраста. Для двух его сыновей было другое дело, потому что они были военнопленными в Германии, и les boches обещали освободить их, но так и не сделали. Французы продолжают болтаться на веревке, пока из их карманов всё не вытрясут.

Этот видавший виды пожилой труженик обладал проницательным пониманием экономической ситуации. Крестьяне имели землю, и люди в городах, немцы, а также французы, должны были иметь свою продукцию. Поэтому цены были высокими, и если уметь торговаться, то можно получить больше. Это была такая же старая история, как Европа. В военное время страдали жители городов, а сельские жители могли жить, если, конечно, им не повезло жить на месте сражений или рядом с ним. Цивилизация выжила по благодати тому факту, что места сражений были относительно небольшими, а марширующие орды держались главным образом дорог.

Путешественник устроился в одну из небольших гостиниц, а крупные были заняты немцами. Их мундиры были обычным зрелищем, и французы научились ладить с ними, хотя многие женщины демонстративно поворачивались спиной, когда проходил ненавистный враг. Гениальным устройством бумажных франков немцы довольно хорошо очистили Францию, как оккупированную, так и незанятую, и теперь еда была строго нормирована. Парижанам разрешалось меньше фунта мяса в неделю, а хлеб, их основная пища, был низкого качества. Рацион сокращался почти каждый месяц. В него поступали эрзац продукты, немецкое изобретение. Желуди, крапива и другие садовые сорняки в обрабатывались химически, чтобы сделать их съедобными. Было тёмно-коричневое «масло», сделанное из жира и химических веществ. «Кофе» был обжаренным овсом и ячменем. Так что неудивительно, что парижане отказались от обычных двух часов на обед. «Опять за работу!» — было нацистским лозунгом.

Первый визит Ланни нанёс своему старому другу барону Эжену Шнейдеру из Шнейдер-Крезо. Он нашел, что этот бывший король вооружений Европы ослабел здоровьем и духом. И первая мысль была у Ланни, что тому недолго оставаться в этом мире. Какими тщетными были все его усилия и как тщетны были его надежды на «коллаборационизм», чтобы спасти двести семей Франции! Многие сыновья этих семей были военнопленными в Германии или бежали в Виши или в Северную Африку. Пожилые люди по большей части оставались и пытались вести светскую жизнь, несмотря на постоянно увеличивающиеся трудности. Иностранцев они почти никогда не видели, так что Ланни оценил званый ужин по-старому торжественный и величественный. Очень хороший ужин, сделавший очевидным тот факт, что в Париже существовал черный рынок, поддерживаемый путем взяток нацистам, что было отнюдь не сложно.

Сюда пришли хозяева Comite des Forges, хозяева стали, угля и электроэнергии, материальных ресурсов Франции. Хозяева той мнимой силы, которую создали люди и которую они назвали деньгами. Без них ничто не могло бы случиться. Все они знали Ланни Бэдда. Они расспросили его о немецком фюрере и его целях. И время и события показали, что то, что он им рассказывал, было правдой. Теперь у них было сто вопросов, и Ланни повторил то, на что нацисты номеров Один, Два и Три дали ему разрешение рассказывать. Хозяева Франции сочли это приемлемым, потому что в этом мире они хотели только уничтожения Красной угрозы на востоке. Если среди них был хоть один, у кого были сомнения относительно окончательной победы вермахта в этой войне, то он не осмелился подать свой голос во дворце Шнейдера. Они считали, что Британия совершает самоубийство по слепым распоряжениям Черчилля, и они говорили о Рузвельте именно так, как джентльмены Загородного Клуба Ньюкасла делали это за несколько дней до того, как падение Парижа испугало их.