Ланни получил разрешение на собеседование с пилотом и нашел его типичным продуктом парижских бульваров. Циничным, умным, осознающим все худшие факты в мире. Его звали Жан Фуше. и он, конечно, был рад встретиться с тем, кто понимал его
Ответ Ланни, должно быть, удивил его. «Если бы я купил его, вы могли бы довезти меня на нём в Улан-Батор?»
Ланни прямо поставил вопрос Мао Цзэ-дуну, который отрицал, что он диктатор, но кто может что-то сказать об этом. Американец объяснил, что он понятия не имел, каково будет отношение пограничного правительства к самолету-беженцу, будут ли они его конфисковать или покупать. Все, что он хотел, это пересечь пустыню Гоби. Он хотел попасть в Москву, не спрашивая милостей Чунцина и не рискуя конфискацией драгоценных записей своей жены. Если она доберётся до Нью-Йорка, сохранив эти записи, она сможет написать статьи, пропагандистская ценность которых для Яньаня превысила бы цену многих самолетов. Ланни Бэдд, давний социалист, знал, как представить дело председателю партии Народного правительства. Он добавил, что у него было такое же сочувствие этому правительству, что он готов щедро заплатить за такую услугу.
Народный совет, или Генеральный штаб, или кто бы ни решал такие вопросы, два дня обсуждали этот проект. Затем вежливый молодой чиновник, какие они были вежливые, и как молоды! — объявил мистеру Ланни Бэдду. Народное правительство будет радо транспортировать его и его жену в Улан-Батор за фактическую стоимость бензина, которая, к сожалению, была очень высока. Они оценили её в восемь тысяч китайских долларов, что составляло четыреста американских долларов. Молодой чиновник назвал эту сумму, оправдываясь, как если бы он был готов поделить ее пополам, если мистер Ланни Бэдд проявил какие-либо признаки недовольства. Но Ланни быстро ответил, что сумма кажется разумной, и он был бы счастлив заплатить ее золотом. Его спросили, когда он хотел бы совершить поездку, и ответил, что он и его жена будут готовы через пять минут. Ему сказали, что решение будет зависеть от погодных условий. Также, что аэропорт Улан-Батора будет уведомлен по беспроводной связи о предлагаемом рейсе.
«Пилот и второй пилот будут нашими», — значительно заметил чиновник. Ланни этого и ожидал. Они не хотели, чтобы Улан-Батор мог бы понравиться мсьё Фуше, и он решил бы остаться там. Ланни отважился спросить, что будет с этим человеком, и ответ был тот, что он уже выпущен, и ему дали полезную работу, но такого рода, которая не могла быть рядом с аэропортом! Ланни не спросил, заплатят ли человеку за самолет. Давний социалист знал коммунистическую формулу: «Социализация средств производства и распределения». И, безусловно, транспортный самолёт попадал под эту формулу. Недавно теоретики Яньаня решили, что они содействуют частному предпринимательству, чтобы уничтожить феодализм, своего первого и самого реального врага. Но они, вероятно, не захотят применить эту новую директиву к самолету сомнительного происхождения.
Путешественники упаковали свои немногочисленные вещи. Остальное раздали своим друзьям. Настало печальное время прощаться. Верный Хан заплакал и сказал, что свет его жизни померк. Ланни дал ему адрес Ньюкасла и сказал ему писать, когда позволят обстоятельства. Их друзья все обещали написать. Когда-нибудь снова будет мир, и Свободный Китай построит новый мир, настолько замечательный, что все в Америке захотят прилететь, чтобы увидеть его!
Телега вывезла их на поле перед рассветом в пальто из овчины и с ногами, обернутыми одеялами. Они приготовились к долгому перелёту. Их багаж включал две бутылки воды и обед, состоящий из отварного риса, ломтиков пряной баранины и двух крупных маринованных огурцов. Как только наступил рассвет, самолет взлетел, и они пролетели мимо высокой пагоды, которая должна была удержать врагов. Вскоре после восхода солнца они оказались над Великой стеной, о которой они слышали с детства, но не ожидали её увидеть. Она была достаточно широкой, чтобы несколько всадников могли проехать в ряд. С воздуха стена выглядела как параллельные тросы подвесного моста, висевшего от башни до башни над бесконечными холмами Северного Китая. Им сказали, что она тянулась на девять тысяч километров. Несомненно, стена была одним из самых монументальных произведений человека, но ей не удалось удержать монголов вне этой страны.
