Еда была обильной, так как район сам производил продукты, а немцы, пытаясь подружиться, не слишком много реквизировали. Обедая в кафе, Ланни искал знакомые лица и натолкнулся на человека, которого он знал в Париже. Это был журналист-сноб по имени Жак Бенуа-Мешен, который представлялся прожигателем жизни, что означало, что он тратил больше денег, чем обычно зарабатывал. Молодой и стремящийся подняться, он был одним из людей Курта Мейснера в Париже и написал двухтомную работу о вермахте, настолько хорошо, что нацисты перевели её на несколько языков. Впоследствии он был взят в плен, но был освобожден и отправлен в Виши, потому что Отто Абец мог использовать его там.
Теперь Ланни обнаружил, что Бенуа-Мешен был взят в правительство на довольно важный пост, но все же он не мог жить на одну зарплату. На стороне он считал себя авторитетом в антиквариате, и Ланни купил у него маленькую картину по высокой цене, не торгуясь. И они подружились, а Ланни получил возможность слушать сплетни, лившиеся потоком. Он побывал во многих теплицах интриг, но их нельзя было сравнить с почти замерзшим Виши. Беспомощность правительства, невозможность чего-либо совершить сделало основной профессий мужчин и женщин плести интриги, действовать за кулисами и вышёптывать секреты. Здесь хватило бы на всю Европу политиков и потенциальных государственных деятелей, их жен и любовниц. Но у них была только меньшая и бедная половина Франции, и они могли говорить только о том, что разрешено делать, потому что в каждом городе повсюду были немецкие комиссии и агенты, наблюдавшие, докладывающие и отдававшие приказы.
Это дало мсьё Бенуа-Мешену возможность рассказать своему богатому и великодушному американскому другу все о ссоре между главой государства и его вице-президентом, которая потрясла мир месяц назад. Оказалось, что информатор Ланни невольно стал тому причиной. Он предложил своему начальнику, что было бы милостивым жестом, если бы фюрер отправил в Париж останки несчастного сына Наполеона, известного французам как
Вот такая была мелодрама! Белокурый, мечтательный молодой француз с множеством жестов рассказал, как Отто Абец получил новости в Париже и взорвался в ярости и отправился в Виши с отрядом своих доверенных эсэсовцев. Он приказал немедленно освободить Лаваля, но не посмел сбросить Петена. Было несколько дней споров и ругательств, и Бенуа-Мешен был вызван на консультацию, которой он очень гордился. Фланден, новый вице-президент, высокий, худой, давний умиротворитель, сумел убедить Абеца в том, что он был человеком, которому можно доверять, и поэтому губернатор Парижа увёз Лаваля, а у Виши появился еще один шанс на жизнь, хотя никто не догадывался на какой промежуток времени.
Кем был этот адмирал Леги, который называл себя католиком и был послан протестантом Рузвельтом расшатать политические основы католической Франции? Правда ли, что Рузвельт был масоном, и что он был евреем или имел еврейскую кровь? Правда ли, что он был на службе у Моргана и Моргентау и других евреев с Уолл-стрита? Такие вопросы были заданны журналистом, который читал нацистские газеты в течение десятилетия и помогал их писать. Ланни должен был сказать, что трудно быть уверенным в таких вещах. Однако, было правдой, что в Америке быстро росла оппозиция интервенционистской тактике Рузвельта, и из того, что он слышал, он нисколько не удивился бы, если бы в утренней газете прочитал, что президент разделил судьбу Лаваля и был свергнут.
Журналист был взволнован этими известиями и давил на Ланни, чтобы узнать, насколько эти известия надежны. Ланни не имел права упоминать Харрисона Денге, но он мог рассказать о нацистских агентах, о националистах и пацифистах из Детройта, Чикаго и Голливуда. Также он упомянул о своем визите в Сан Симеон, и это было воспринято с особым интересом, потому что Жак Бенуа-Мешен некоторое время был частным секретарем мистера Херста. Ланни сделал вид, что не знал этого. Француза уволили довольно неожиданно. Вот почему он так мало говорил о своём бывшем работодателе. Самовольный и жестокий человек!
