— Видите ли, — волнуясь, подходит к столу Ирина, — мой сын тяжело болен… Ему нужна срочная операция... Вот наши бумаги... Я бы хотела, чтобы его оперировали за границей... Ведь сейчас весь мир готов помогать чернобыльцам… А мы из Припяти... Вот, посмотрите... Мы жили на окраине, почти у реактора… К тому же сын в тот день с другом еще на речку бегал... А теперь такое… — выпалила она устало и, без приглашения, опустилась на стул.
— Я вам сочувствую, — рассматривает бумаги зам. — Но помочь вам — увы! — нечем… Это не наша компетенция... Да и средствами мы не располагаем... Вы же знаете — нужна валюта…
— Но что же мне делать?..
— Право, не знаю... Обратитесь в Союз «Чернобыль», может быть, они... На телевидение… В этот их марафон, наконец…
— Они нас показывали в прошлый раз…
— И что?..
— Ничего… Как видите…
— Не знаю... Просите у них... Мы могли бы разве что дать путевку оздоровительную вашему сыну куда-нибудь...
— Спасибо. Путевку ему в поликлинике уже дали — на море, в разгар зноя… Вот теперь не знаю, как забрать его поскорее… Совсем ему плохо там… Извините, — встает Ирина.
Понуро выходит она из Минздрава, вновь садится на скамейку в парке, кладет под язык валидол. Вспоминает …
... Холодный осенний полдень. Простоволосая, все в том же демисезонном пальто, мучимая горячей, нестерпимой болью, разлившейся по всему телу, едва волоча непослушные ноги, подходит Ирина к своему дому, весь двор которого усыпан цветами. У подъезда стоит печальная соседка, покачивая коляску с грудным ребенком. Ирина, сжав виски руками и морщась от боли, спрашивает ее:
— Что случилось?
— Еще одного не стало...
— Кто?..
— Фамилию не помню… До аварии жил в Шепеличах... Все время на станции работал...
— Отчего умер?..
— Рак...
Ирина входит в квартиру, тяжело опускается на тумбу тут же у двери. Денис, повзрослевший за послеаварийный год, подбегает к ней, помогает снять сапоги. Отводит в комнату, усаживает в кресло, пытается снять с нее пальто.
— Мам, тебе плохо?!. Ты ложись… А я сбегаю к автомату — вызову «скорую»?..
Ирина в постели. Рядом с нею стоит молоденький врач и внимательная медсестра «скорой помощи».
— Давно вы лежали в больнице? — спрашивает врач, пока медсестра делает Ирине укол.
— Почти полгода назад, — стонет Ирина.
— Нужно ложиться опять, — решает врач.
— Нет, я так не могу... К больнице надо как-то подготовиться… Придумать, как быть с сыном… Нет!.. Вот вы мне укол обезболивающий сделали, и спасибо!.. Лишь бы эта адская головная боль прошла, и можно дальше жить…
— Жить-то можно… Но для этого вам все-таки необходимо пролечиться... Он у вас не маленький уже, — смотрит врач на Дениса, стоящего у двери. — Есть у вас родственники?..
— Сестра.
— Ну, вот, вызовите сестру… Что, герой, смотришь?.. Маму мы отвезем в больницу, иначе она долго собираться будет... А ей непременно нужно подлечиться… Правильно я говорю? — треплет он Дениса за шею. — А ты останешься за хозяина, хорошо?..
Денис неуверенно кивает и вдруг сильно кашляет.
— Простыл, что ли? — спрашивает врач.
— Нет, — тихо отвечает за Дениса мать, — это после лагерей 86-го, уже почти год у него такой кашель, приступами… Боюсь, чтобы астмы не было...
— Обязательно покажите его врачу!..
Душный коридор детской поликлиники переполнен женщинами и детьми. Ирина просится у очереди:
— Позвольте мне войти?!.. Я без ребенка… Мне только выписку взять, пожалуйста!..
Очередь не возражает, и Ирина входит в кабинет, где за столом сидит участковый врач — крутолобая молодая женщина с жесткими глазами. Рядом — женщина с малышом на руках.
— Я занята, мамаша!.. Вы разве не видите?!.
— Простите, но мне только выписка нужна — с последними анализами, для обследования сына… Я думала, что медсестра... Но раз ее нет, я буду ждать своей очереди, простите!..
— Карточка ваша здесь?..
— Должна быть здесь, я записывалась на прием...
— Ищите карточку, и выписывайте все сами, я подпишу...
— Спасибо! — Ирина склоняется к столу, быстро находит карточку Дениса, достает из сумочки ручку. — Простите, на чем можно писать?..
Врач подсовывает ей лист и обращается к женщине с малышом:
— У вашего ребенка ОРЗ, мамаша... Сейчас я выпишу антибиотики, будете давать по таблетке три раза в день... Ну, конечно, теплое питье, горло полощите ромашковым отваром…
— Но он еще не умеет полоскать... Как же?.. — растерялась молодая мама, отнимая у мальчика авторучку, которую тот умудрился стянуть со стола и даже попробовал запихнуть в рот.
— Ах, да... Тогда смазывайте горло йодинолом… Я выпишу...
Ирина открывает страницу карточки, к которой прикреплен результат последнего анализа крови, сделанного три месяца назад, и недоуменно смотрит на этот клочок бумажки, исписанный вдоль и поперек жирным красным карандашом.
— Что это? — удивляется докторша, глядя на бумажку, протянутую ей Ириною.
— Я не знаю, что это... Три месяца назад у ребенка был такой анализ крови, а вы мне ни слова об этом...
— Значит, я не видела его, мамаша!.. Разве я могу за всеми вами уследить?.. Медсестра подклеила и все...
— Но ребенок ведь из Припяти!.. Неужели нельзя повнимательнее?!.
