Делорм встал и пожал руку Гамашу, Мэри Фрейзер, не поднимаясь, рассматривала вновь прибывшего.
Пыталась вспомнить, кто он такой. Жан Ги знал это выражение. Знакомое лицо, знакомая фамилия. Но в непонятной обстановке.
И тут она вспомнила:
– Конечно же! Гамаш. Из Квебекской полиции.
Это прозвучало почти как «Ренфрю из Королевской конной полиции»[41].
– До недавнего времени из Квебекской полиции, – уточнил он, садясь на свободный стул рядом с ней. – Мои прежние коллеги так добры, что приглашают меня. А мы с женой вышли на пенсию и живем теперь здесь.
Бовуар не уставал удивляться способности Гамаша преуменьшать собственную значимость. А еще он увидел, как крутятся колесики в голове Мэри Фрейзер. На несколько мгновений она стала выглядеть менее похожей на степенную даму и более проницательной. Но потом это прошло.
– Наверное, вас беспокоит вся эта заварушка, ведь вы уже думали, что подобные вещи остались в прошлом, – сказала Мэри Фрейзер.
– Ну, я могу участвовать или не участвовать в деле. Когда ответственность несет кто-то другой, все воспринимается иначе.
Габри принес яйца «бенедикт» для Шона Делорма, а для Мэри Фрейзер – блинчики, начиненные засахаренными яблоками и сбрызнутые сиропом. На краю тарелки лежали кусочки копченого бекона, выдержанного в кленовом сиропе.
– Прекрасный выбор, – сказал Арман, заговорщицки подаваясь к ней.
Мэри Фрейзер вспыхнула от удовольствия, но тут же, пытаясь скрыть непроизвольную реакцию, показала на бумаги в руке Лакост:
– Это по «Проекту „Вавилон“»?
– В некотором роде. В основном здесь про Джеральда Булла. – Лакост подняла бумаги. – Цензурированный текст, поэтому бóльшая часть о «Проекте „Вавилон“» удалена.
– Откуда вы их взяли? – спросил Розенблатт, взяв лист и просматривая его.
– Из архивов.
– Но как вы их получили? – удивился он. – Я столько лет пытался их раздобыть!
– А вот если бы вы поступили в полицию, вам бы тоже, наверное, повезло, – сказала Лакост.
Она поймала взгляд Гамаша и увидела в нем благодарность. Она не собиралась упоминать про мадам Гамаш.
Розенблатт нахмурился, но ничего не сказал. Мэри Фрейзер взяла бумаги, просмотрела их и задержала взгляд на черно-белой фотографии Джеральда Булла.
– Вы его когда-нибудь видели? – спросила Лакост, и Мэри Фрейзер отрицательно покачала головой.
– Это его известная фотография, – сказала она. – Пожалуй, другие мне не попадались. Странное нежелание фотографироваться для человека с таким самомнением.
Мэри Фрейзер положила фотографию и принялась читать печатный текст.
– Занятное чтение, – заметила Изабель Лакост. – Подробности вымараны, но отчеты подтверждают, что Джеральд Булл был готов продавать оружие кому угодно. Не только иракцам.
– Кажется, мяч послан вам, – сказал Розенблатт агентам КСРБ. – Если только вы не попросите меня ответить.
Мэри Фрейзер посмотрела на него с раздражением, но поняла, что выбора у нее нет:
– Здесь все сказано верно. Джеральд Булл в Брюсселе совершенно распоясался. Он заключал контракты со всеми подряд. Все законные власти, которые прежде с ним сотрудничали, отвернулись от Булла. Он стал прокаженным.
– Расскажите им про СССР, – предложил Розенблатт, явно довольный собой.
Делорм бросил на него испепеляющий, как ему казалось, взгляд, который на самом деле производил смешное впечатление.
– Булл использовал Советы и Южную Африку как распространителей его оружия и конструкций, – сказала Фрейзер. – Но как вам известно, самый крупный контракт он заключил с иракцами. Он был совершенно безнравственным человеком.
– Давайте только не будем обманывать себя, – вмешалась Лакост. – Мы проводили собственные исследования. Саддам получал немало оружия и с Запада. Доктор Булл далеко не единственный.
– Тот регион – настоящий кошмар, – признала Мэри Фрейзер. – Мы поставляли оружие Саддаму, но прекратили поставки, когда поняли, на что он способен. Джеральд Булл не остановился. Он видел возможность заработать, рынок и пускался во все тяжкие. Мы глубоко сожалеем, что продавали оружие Саддаму, но кто же знал, что он окажется социопатом?
Профессор Розенблатт собирался сказать что-то, но Шон Делорм его опередил:
– Никто не гордится нашими решениями, но мы, по крайней мере, пытаемся поддерживать порядок. А вот Джеральд Булл был существом совсем другого порядка. Он не поддавался никакому контролю. Он вышел из официальных каналов и всплыл в темной зоне торговцев оружием. Там не существовало ни правил, ни законов, ни границ. Если даже правительства умудрялись напортачить, то можете себе представить, какой ущерб наносили торговцы оружием. Мы абсолютно уверены, что пушка предназначалась Ираку. Булл явно убедил Саддама, что сможет сделать его страну единственной сверхдержавой региона.
– То есть вы не имели понятия о том, что происходит? – спросил Бовуар.
Шон Делорм отрицательно покачал головой, и длинная прядь зачесанных для прикрытия лысины волос растрепалась.
– Информаторы сообщали, что Джеральд Булл, скорее всего, заказывал отдельные детали пушки в разных частях света, но его убили, когда пушка еще не была собрана.
