Нанимаясь уборщицей в магический университет, я и не предполагала, чем все это обернется. Я, обычная деревенская девушка оказалась заклинательницей стихий! Верховный главнокомандующий, по совместительству архангел и первый красавец, силой заставляет поступать на факультет стихийной магии. Вдобавок ко всему — загадочное убийство, опека Танцующей со смертью и кольцо, так неосмотрительно надетое на безымянный палец правой руки. А ведь я прибыла в Асторию с совершенно иной целью, которую приходится достигать в свободное от учебы время. Но я — Элизабет Торнтон, и не буду преодолевать испытания, пусть лучше они попробуют меня преодолеть!
— Нет, пожалуйста, не надо… — тщетность попыток избежать конца была очевидной, но желание жить — самое неистребимое в человеке, особенно перед лицом неизбежной смерти.
Сил вырываться после многочасовых издевательств уже не было.
— Будешь знать, как позорить Князя, дрянь! — обессилевшее тело волокли к печи, в которой с яростным шипением раздирал поленья огонь. В лицо пахнуло жаром и гарью. Вот он — конец… — Жги ее! Сожги эту ведьму!
— Прошу, Андализ…
— О, мы о ней позаботимся, — жестокий смех и грязные комментарии позади мужчин, — так же, как позаботились о тебе, и даже лучше!
Откуда появляются силы, когда самое дорогое, самое ценное, что имеешь, ставят под угрозу? То, что дороже даже собственной жизни. Я не знаю,… но из груди вырвался не крик. Нет. Крик — это просто громкий звук. Это был вой, льющийся из самых темных, неизвестных мне прежде глубин души.
— НЕ-ЕТ!!!!!!!!!!!!!!!!!
Всепоглощающие языки пламени переплелись между собой в яростном танце. Они вырвались из печи, освобождаемые резким порывом ветра, сметали все на своем пути, проходя сквозь меня, и накинулись на всех присутствующих на этом празднике зла. Последнее, что я помню — перекошенные от ужаса лица врагов, и застывший в их глазах страх. Страх смерти…
Душераздирающий вопль заставил проснуться. Озираясь по сторонам в поисках его источника, не сразу поняла, что это был мой собственный. Щеки пылали, памятуя о раскаленных языках пламени. Рефлекторно проведя ладонью по лицу — убедилась, что следов не осталось. Сердце танцевало адскую кадриль, вновь и вновь возвращаясь к событиям той ночи, которую хочется стереть из памяти, словно грязное пятно с ладони. Прислонившись спиной к забору, я переводила дух. Светало. Весеннее солнце уже прогревало землю, подернутую ворсинками травы. На клумбах поднимали разноцветные головки первые цветы, а в молодой травке блестела роса, от которой я промокла насквозь. Дожди совершенно не характерны в Астории для этого времени года, но третий день идут, невзирая ни на что. Пробирал озноб, но согреться было негде, как негде было сменить одежду. Легкий ситцевый сарафан без рукавов промок насквозь и прилип к истерзанному телу…
Как вышло, что я, двадцатилетняя Элизабет Торнтон, старшая из восьми дочерей семьи оказалась на улице в непотребном виде и без средств к существованию? Это долгая и полная трагедий история, перевернувшая мой мир, вспоминать которую совершенно не хочется. Самое главное — мне удалось сбежать. А это значит, что страх и боль позади. Теперь бояться должны те, кто сотворил со мной подобное. Я залижу раны, наберусь сил, поднимусь, чтобы вернуться и отомстить. Чтобы вернуться и забрать то, без чего жизнь на этой земле не имеет смысла! Мне лишь нужно найти работу и крышу над головой.
С этими мыслями я утерла слезы и решительно поднялась. Город начинал оживать и первые еще полусонные прохожие, кутаясь в демисезонные пальто и шарфы, кидали на меня неодобрительные взгляды. Грязная, выпачканная золой, с кровавыми разводами на ногах и синяками на лице, я была похожа на дешевую девушку по вызову, которой ночью пришлось несладко. Но мне было наплевать. Масштабы произошедшей со мной трагедии никто не оценит и не поймет, потому что сердца людей и нелюдей столицы империи — Астории давно охвачены холодом. Возможно, сказывается близость дворца императора и снобизм, присущий всей родовой знати, которой тут полным-полно, а возможно тяжелая жизнь и только недавно окончившаяся война, отголоски которой до сих пор еще живы. Но мне все равно. Сегодня моя цель — найти кров и работу. Неважно, я возьмусь за что угодно, что не противоречит моим моральным принципам.
Стараясь миновать людные улицы, я узкими переулками добралась до центральной площади, утопающей в сизой дымке тумана. Здесь стояли столбы с многочисленными объявлениями от и для населения. Сейчас огромная мощеная площадь была непривычно пуста. По воскресеньям ничего политически важного не происходило: императорская семья и высший свет изволят отсыпаться после пышных субботних балов, которые по славной расточительной традиции давались каждую неделю, а обычный народ спешит на еженедельную ярмарку в противоположную сторону города, чтобы купить свежих овощей, мяса, рыбы и фермерских продуктов. Поэтому я практически без лишних глаз могу изучить объявления и подобрать что-нибудь для себя приемлемое.
