Тщедушный, лет сорока, с вечным вызовом в глазах, вор был нагловат, трусоват, крученый и хитрый. Прозвище он получил за то, что использовал в работе исключительно скальпель. Вот и прозвали его сначала Врачом, а потом Лепилой.
Француз посмотрел на сидящего на табуретке карманника сверху вниз.
– Я спрашиваю. Ты мне отвечаешь как на духу. Соврешь – отсюда на своих двоих не выйдешь. И руки твои не лучше моих будут. – Главарь карманников кивнул на лежащий на столе молоток. – Знаешь, с каким треском пальцы ломаются? Работать никогда не сможешь.
– Чего это ты так круто закручиваешь? – удивился Лепила.
– А с тобой, овцой мутной, иначе нельзя. Всех обманешь, всех продашь и перепродашь.
– Это ты предъявляешь мне что-то?
– Нет. Просто говорю. Но если что не так, то найду что предъявить. Или ты не согласен?
– Да согласен я со всем, Француз. Я тебя уважаю. И пугать меня не надо, я тебе и так помогу, чем смогу.
Француз похвалил себя за то, что сразу взял нужный тон. Если бы он по-дружески попросил все сказать, то Лепила начал бы извиваться и врать.
– Ты для чего паспорта скупал?
– Ну уж не для себя, – помявшись секунду, произнес Лепила. – Они мне не нужны. Я своими пальчиками на хлеб зарабатываю.
– Тогда для кого?
– Да есть один.
– Кто?! – гаркнул Француз так, что Лепила съежился, но продолжил хорохориться:
– А тебе зачем, Француз? Я работаю. Он работает. Все в своем праве.
– Он мне нужен. Тебе этого недостаточно? – Француз выразительно погладил молоток. Потом взял его за ручку и с грохотом ударил им о крышку стола, так что отлетела щепа. – Говори!
Лепила аж подпрыгнул. Перевел дух. И выдал:
– Сивуха это.
– Как зовут, фамилия, где живет?
– Зовут Игнат. Живет, кажется, в Киеве или в окрестностях. Фамилию не знаю. Знаю, что он одно время тоже по карманам работал. Лет пять назад познакомились. А недавно встретились в Запорожье. Он у меня паспорта попросил.
– Как выглядит?
– Рыжий. Невысокий. Морда наглючая.
– Как с ним встречались?
– Он или в парке в Запорожье в шахматы режется на деньги. Или на улице Жукова в пельменной отирается, где оставляет мне сообщения через официантку Глашку. Типа: «Привези пару листов бумаги. Буду ждать тогда-то».
– Что еще о нем знаешь?
– В карты любит играть. На катраны его как магнитом тянет.
– Сколько он тебе платит?
– Да немного. По два червончика за ксиву.
– Ладно заливать-то, Лепила, – уже беззлобно, одержав победу и узнав, что хотел, сказал Француз. – Ты моим пацанам по двадцатке платил.
– Ну, полтинник, – нехотя признался Лепила.
– А для чего этому Сивухе паспорта?
– Понятно, для дел жульманских. Разводит кого-то. Судя по всему, на хорошие бабки.
– Так ты просил бы больше полтинничка.
– Сивуха сказал, что тогда ему легче самому карманы пылесосить.
– Эх, дурачок ты, Лепила. Кто ж с такими делами связывается? Да еще за полтинник.
– А что особенного?
– А то. Завтра жульман твой попадется, когда по этому паспорту тысяч на сто государственного имущества попытается украсть. Его прокурор спросит: «Где ж ты паспортину взял?» А он и ответит: «Так есть такой кореш у меня, Лепилой зовут. Я его попросил, чтобы государство ограбить, паспорт принести. Он и принес…» Вот тебе и соучастие. А там годков пятнадцать, не меньше.
– Да ладно гнать, – опасливо посмотрел на пахана Лепила.
– А то еще и хлеще расклад. Атомный завод кто-нибудь сфотографирует. Попадется. Спросят его: «Откуда паспорт?» А он: «Лепила дал. Сказал, что ради Америки готов всем, чем угодно, помочь». А тут уж пятнадцатью годами не отделаешься. Здесь и лоб зеленкой могут намазать.
– Ну чего ты страху напускаешь? – заерзал на табуретке Лепила. – Я о таком и не слышал!
– О том, что американские шпионы паспорта скупают? Об этом даже по телевизору говорят, деревня ты.
Лепила совсем потерялся и уставился куда-то в пол. Потом поднял глаза на Француза:
– Ну, так чего? Все, что ли?
– Все, – кивнул Француз.
– Ну, я пошел?
– Иди.
– Иду. – Лепила упорхнул, озадаченный и испуганный. В таком разрезе, как представил Француз, его деятельность никогда ему не виделась. Соучастие, надо же! Понапишут законов, хрен в них разобраться простому вору!
А Француз подумал, что завтра расскажет все гостям. И умоет руки. Просьбу выполнил – и хватит. Дальше дел иметь с ними не хотелось. По виду эти армяне простые, но что-то есть недоброе, опасное в них. Одному богу известно, на что способны эти необузданные дети гор. А его поле деятельности – чужой карман. И в более серьезные дела лезть он не намеревался…
От громогласных причитаний нового потерпевшего у Маслова разболелась голова.
На сей раз судьба свела мошенников у автомобильного магазина с ярким представителем еврейского народа из Бердичева, в Российской империи входившего в черту оседлости. Черта оседлости щедро поставляла миру самых разных деятелей – отсюда вышли основатели Голливуда, сегодня держащие в руках американскую «фабрику грез». Там родились многие известные революционеры и чекисты. Были и художники, и ученые. Там же появился на свет и Лев Застенкер.
