Все было при нем – и нос с горбинкой, и курчавые пейсы. И характерные для его народа обильные причитания о собственной нелегкой судьбе.
Оперативные сотрудники застали его в одиночестве в тесном кабинете следователя в Харьковском областном управлении внутренних дел. Завидев новых зрителей, он с готовностью исправного телевизора начал транслировать программу избранных жалоб на жизнь:
– Что я детям голодным скажу? Что я жене скажу? Что я всем скажу? Что Лева Застенкер дурак?
– Нет, товарищ, – покачал головой Маслов. – Скажите, что Лева Застенкер умный. Только нашелся-таки кто-то еще более умный.
Еврей с интересом посмотрел на муровца. И даже просветлел ликом:
– Молодой человек! А у вас в милиции, оказывается, встречаются вполне разумные люди. Поздравляю, вас хорошо воспитали.
– Были учителя, – кивнул Маслов. – А жуликов мы ваших найдем.
– И деньги вернете?
– Как получится. Может, и вернем.
– А можно не возвращать деньги? – спросил еврей.
– Это почему?
– Лучше верните их мне машиной.
– Во как! – изумился Павлюченков. – Гениальная мысль!
– Ну так как? – с надеждой посмотрел на сотрудников угрозыска Застенкер.
– Вы в милиции, а не в обществе «Автомотолюбитель», – напомнил Маслов.
– Ах да, я все забываю. И мне горько, что в тяжелый час милиция меня не защитила. Но это не ваша вина. Просто так получилось. – Мировая скорбь вернулась к потерпевшему. – Что я скажу детям? Что я скажу жене?..
Добиться от потерпевшего внятной картины происшедшего удалось с большим трудом. Его речь постоянно скатывалась то на стенания, то на проклятия в адрес извергов, поставивших на грань голодной смерти семейство скромного фотографа из Бердичева.
– Так вы будете говорить или мне забыть вас навсегда? – не выдержал Маслов.
После этого потерпевший почесал озадаченно макушку и дал внятные показания.
Схема действий «автомобилистов» не претерпела изменений. Они нашли человека, отчаявшегося приобрести «Москвич-412». А дальше было уже сыгранное не раз театральное представление с неожиданным благодетелем, суровым начальником, черной «Волгой». Только Госплана в Харькове не было. Его заменило Управление потребкооперации, которому якобы выделили для реализации отличившимся работникам одиннадцать «Москвичей». В залог потерпевшему жулики оставили паспорт, который теперь лежал перед Масловым.
На кабинет рухнула тишина – это громкоголосого потерпевшего попросили на время удалиться.
Маслов открыл паспорт, пролистнул его и заключил:
– Что и требовалось доказать. Опять Кривой Рог.
– Следы подчисток есть? – поинтересовался Павлюченков.
– Не видно. Подождем, что научно-технический отдел скажет. Скорее всего, паспорт тоже похищенный.
– Сто процентов.
– Чувствую, путь наш лежит в Запорожье.
– Только предлагаю сперва еще в одно место заглянуть. Смотри, Володь. Откуда у «автомобилистов» столько паспортов?
– Судя по тому, как украли пропуск у сотрудника Госплана, в шайке может быть профессиональный карманник.
– Работа по карману нервная и опасная. А когда десятки тысяч гребешь, так рисковать не каждый станет.
– Значит, покупают, – кивнул Маслов. Ему эта идея тоже приходила в голову.
– Следовательно, наши жулики крутятся в среде карманников. В Кривом Роге у меня среди этой публики кое-какие оперативные позиции имеются. Так что едем туда, – предложил Павлюченков. – И зададим одному человеку несколько вопросов.
– Главное, чтобы у него были ответы.
– Даже если и нет, он их найдет. Он из тех, кто всегда все находят, если их припереть…
Щедрое украинское солнце сегодня жарило немилосердно. Но на лавочках под сенью деревьев в городском парке было очень даже неплохо.
В западной части лесистого парка, в стороне от каруселей, мороженщиков и автоматов с газированной водой, располагался шахматный клуб. Там стояли столы, за которыми игроки азартно колотили фигурами по доскам, как костяшками домино. В основном играли пенсионеры в соломенных и матерчатых белых шляпах, в легких рубашках и косоворотках.
Давид, любивший шахматы, засмотрелся на позицию на доске. Усатый дед, похожий на Тараса Бульбу, победно стукнул конем и объявил своему партнеру – пожилому мужчине в тельняшке:
– Мат!
Играли здесь на деньги – по рублю за партию. Эдакий интеллигентский вид азартных игр.
Получив свой рубль, дед обратил свой взор на парнишку:
– Что, хлопец, сыграть хочешь?
– Времени нет, – покачал головой Давид.
– А чего тогда смотреть без толку?
– Знакомого ищу. Игнатием зовут. Рыжий такой.
– Тю-ю. Продул он мне две партии. И больше я его не видел.
– А когда? – обрадовался Давид удаче.
– Три недели назад.
– Я ему одну вещь должен вернуть. Где он живет?
– Ну, ты забавный, хлопец. Откуда мне знать?
– А фамилия его как?
– А оно мне нужно? Может, сыграешь? – Дед осмотрелся – желающих с ним играть не было. Видимо, он превосходил всех по классу и тщетно высматривал жертв.
Давид подумал: интересно, а какой был бы фурор, если сюда за доску посадить дальнего родственника из Баку шестилетнего Гарика Каспарова. Он в своем возрасте всех обыгрывает, родители говорят: мастером будет, а то и гроссмейстером.
