Внезапно тьма отступила. Я не сразу осознала, откуда исходит свет. Бассейн светился, как будто кто-то забрызгал бортик светящейся краской. Флюоресцентные капли тут и там, длинные полосы, четыре параллельных мазка на плитке по краю бассейна.
Я посмотрела на Дина.
– Черный свет, – сказал он, словно это все объясняло.
Не сдержавшись, я подошла ближе. Присела, чтобы лучше рассмотреть. И тогда увидела светящиеся очертания тела на дне бассейна.
– Ее звали Аманда, – сообщил Дин.
Я поняла, что изображают полосы и брызги краски на бетоне и на бортике бассейна.
Меня обманул цвет, хотя расположение брызг было слишком знакомым.
– Ее ударили ножом три раза. – Дин не смотрел ни на меня, ни на бассейн. – Она разбила голову о бетон, когда поскользнулась на собственной крови. А потом он сжал ее горло пальцами и держал над бассейном.
Я четко представила это, увидела, как убийца стоит над телом девушки. Она, наверное, отбивалась ногами. Возможно, вцепилась ногтями в его руки или пыталась использовать бортик бассейна в качестве опоры.
– Он держал ее под водой. – Дин опустился на колени около бассейна и показал, как это происходило. – Он утопил ее. А потом отпустил. – Дин выпустил из рук воображаемую жертву, будто толкнув ее к центру бассейна.
– Это место преступления, – сказала я, помолчав, – одна из декораций, которые они используют, чтобы испытывать нас, как и помещения в подвале.
Дин посмотрел в центр бассейна, где жертва утонула.
– Это не декорация, – наконец произнес он, – это произошло на самом деле, просто не здесь.
Я протянула руку и коснулась его плеча. Он дернулся, сбрасывая мою руку, повернулся ко мне – мы оказались совсем рядом.
– Все, что здесь есть: дом, двор, бассейн – создано с одной идеей.
– Полное погружение, – продолжила я, не отводя взгляда. – Как в тех школах, где говорят только по-французски.
Дин коротко кивнул в сторону бассейна.
– Это не тот язык, который людям стоит учить.
Нормальным людям, имел в виду Дин. Но я и не нормальная. Я
Я повернулась, чтобы вернуться в дом. Услышала, как Дин пересек газон и щелкнул выключателем. Когда я оглянулась, бассейн был просто бассейном. Двор – просто двором. А очертания тела исчезли.
На следующее утро я проспала и проснулась от ощущения, что на меня смотрят.
– Тук-тук.
По приветствию и тому, что говорящий открыл дверь в комнату, постучал и произнес эти слова – все это одновременно, я предположила, что это Лия. Но, открыв глаза, обнаружила агента Лок. Она стояла в дверях, держа в одной руке стаканчик из «Старбакса», а в другой – ключи от машины.
Я взглянула на кровать Слоан, та была пуста.
– Не спали допоздна? – спросила моя новая наставница, приподняв брови. Я вспомнила про Дина и бассейн и решила, что говорить об этом пока не готова.
– Правда? – сказала агент Лок, оценив мое выражение лица. – Я просто пошутила, но твое лицо будто говорит: «Я засиделась с парнем допоздна». Может, нам нужно обсудить что-то как женщине с женщиной?
Я не знала, что хуже: то, что Лок решила, что мое невыспавшееся лицо как-то связано с дурацкой подростковой влюбленностью, или то, что ее голос подозрительно напомнил мне моих двоюродных сестер.
– Никаких разговоров как женщина с женщиной, – сказала я, – никогда – это правило.
Агент Лок кивнула.
– Принято! – Она глянула на мою пижаму, а потом кивнула на гардеробную. – Вставай и одевайся. – Она кинула мне ключи: – Я заберу Дина. Ты поведешь.
Меня не слишком порадовало, когда указания агента Лок привели нас опять к торговому центру, а именно к прилавку с печеньем Mrs. Fields. После того что я увидела нарисованные брызги крови вокруг бассейна прошлой ночью, анализировать посетителей магазинов казалось мне бессмысленным, глупым.
– Три с половиной года назад Сэнди Гаррисон была здесь с мужем и тремя детьми. Муж решил сводить их восьмилетнего сына в книжный, а она осталась с двумя младшими девочками. – Агент Лок произнесла все это совершенно ровным голосом. – Сэнди с девочками встали в очередь за лимонадом. Трехлетняя Мейделин рвалась за печеньем, и Сэнди пришлось схватить ее за руку. Приближалось Рождество, торговый центр набит людьми. Мейделин очень хотела спать и была на грани истерики. Очередь двигалась. Сэнди подошла к стойке и обернулась, чтобы спросить старшую дочь Аннабель, какой лимонад она хочет: обычный или розовый.
Я поняла, к чему все идет.
– Аннабель исчезла.
Было несложно представить торговый центр в декабре, предположить, что молодые родители разделились, отец взял сына, а мать пыталась уследить за двумя девочками. Я представила готовую разреветься младшую, увидела, как мать отвлеклась, представила, как она опустила взгляд и поняла, что, хотя она отвернулась всего на несколько минут, хотя она всегда так осторожна…
