Прирожденный профайлер полностью

– Имеешь что-то против? – спросила я, показав на экран.

Он улыбнулся.

– Вовсе нет.

Я попыталась отвлечься от них обоих, но усилия оказались тщетными. Я способна погрузиться в просмотр медицинской мелодрамы не больше, чем они, потому что все, о чем я могла думать снова и снова: характеристики ПЛО просто не складываются.

– Можем переключиться на реалити-шоу, – предложил Майкл.

– Примерно один процент всего населения Земли считаются психопатами, – объявила Слоан. – Недавние оценки предполагают, что психопатами являются более четырнадцати процентов звезд реалити-шоу.

– Чьи оценки? – спросил Майкл.

Слоан ответила с улыбкой Чеширского кота:

– Мои.

Майкл закинул руки за голову и откинулся назад.

– К черту изучение убийц. Давайте арестуем четырнадцать процентов звезд реалити-шоу – и дело сделано!

Слоан сползла ниже в кресле и покрутила в руках кончик собранных в хвост волос.

– Быть психопатом не преступление, – произнесла она.

– Ты защищаешь психопатов? – спросил Майкл, невероятно высоко выгнув бровь. – Вот поэтому мы и не даем тебе кофе.

– Эй, я просто говорю, что с точки зрения статистики психопат с большей вероятностью окажется руководителем компании, чем серийным убийцей, – попыталась оправдаться Слоан.

– Кхе-кхе. – Лия – единственный известный мне человек, который стал бы извещать о своем присутствии этим междометием. Убедившись, что привлекла наше внимание, она поочередно посмотрела на каждого из нас.

– Джуд только что уехал в город на вечер, чтобы встретиться со старым другом. Дом в нашем распоряжении, – она громко хлопнула. – Гостиная. Пятнадцать минут. Приходите подготовленными.

– К чему? – спросила я, но, прежде чем успела договорить, Лия уже исчезла.

– Вероятно, это не сулит ничего хорошего, – судя по тону, Майкл не жаловался. Он встал. – Дамы, увидимся через пятнадцать минут.

Глядя, как он выходит из двери, я невольно подумала, что большую часть жизни оставалась наблюдателем, а Лия была из тех, кто никому не дает отсиживаться на скамейке запасных.

– Есть предположения, во что мы влезаем? – спросила я у Слоан.

– Основываясь на предшествующем опыте, – ответила Слоан, – предположу, что в неприятности.

Майкл и Дин были уже в гостиной, когда подошли мы со Слоан. За прошедшие четырнадцать минут моя спутница-блондинка притихла, словно кролик из рекламы «Энерджайзер», у которого села батарейка. Она села на диван рядом с Майклом. Я устроилась рядом. Дин сидел на выступе камина, глядя в пол, волосы закрывали его лицо.

«Диван, стулья, подушки, ковер, – подумала я, – а он сидит на камне».

Я вспомнила, как он поднимал штангу, доводя свое тело до предела, будто наказывал себя.

– Рада, что вы все добрались! – Лия вошла в комнату, села на пол и вытянула ноги, скрестив их, а потом разгладила мое платье.

– К вашему увеселению сегодня вечером «Правда или действие», – она помолчала, окидывая нас взглядом. – Возражения?

Дин открыл рот.

– Нет, – ответила она ему.

– Ты спросила, есть ли возражения, – произнес Дин.

Лия покачала головой.

– От тебя не принимаются.

– А от меня? – спросил Майкл.

Лия задумалась.

– А ты хочешь возразить?

Майкл взглянул на меня, потом снова на Лию.

– В принципе нет.

– Тогда принимаются, – ответила Лия.

Слоан, сидевшая рядом со мной, подняла руку.

– Да, Слоан? – дружелюбно сказала Лия. Похоже, она не переживала, что наша повелительница цифр возразит.

– Я знакома с сутью игры, но одного не понимаю, – глаза Слоан блеснули, – как в нее выиграть?

Майкл улыбнулся.

– Когда девушка любит соревноваться, ее невозможно не любить.

– В «Правду или действие» не выигрывают, – сказала я. На самом деле я подозревала, что это та игра, в которой проигрывают все.

– Это возражение? – спросила Лия.

С другого конца комнаты Дин размахивал руками, изображая слова «СКАЖИ ДА» так четко, словно нанял самолет, чтобы написать их в небе. И если бы я находилась в одной комнате с любыми другими подростками, я так и сделала бы. Но в одной комнате с Майклом, которого не получалось считывать, и с Дином, который недавно упомянул, что прирожденные больше не работают над активными делами, я засомневалась. У меня есть вопросы, а игра – единственная возможность их задать.

– Нет, – сообщила я Лие, – это не возражение. Давайте сыграем!

На лице Лии медленно расплылась улыбка. Дин стукнул головой о камин.

– Можно мне первой? – спросила Слоан.

– Конечно, – без запинки ответила Лия. – Правда или действие, Слоан?

Слоан взглянула на нее.

– Я не это имела в виду.

Лия пожала плечами.

– Правда. Или. Действие.

– Правда.

В обычной игре в «Правду или действие» это безопасный вариант, ведь, если вопрос слишком неловкий, можно соврать. Но когда в комнате есть Лия, так сделать не получится.

– Ты знаешь, кто твой отец?

Вопрос Лии застал меня врасплох. Я провела большую часть своей жизни, не зная, кто мой отец, и не могла представить, что меня заставляют признаться в этом при других. Слоан, похоже, нравилась Лие, но, играя в «Правду или действие», они явно не церемонились.

Слоан невозмутимо посмотрела на Лию.