— Тони, — поправил его мужчина.
— Что?
— Тебе придется называть меня Тони на ужине. И помни о том, что у тебя в жизни есть секрет, который нельзя подать в качестве главного блюда гостям.
— Конечно, сэр.
Питер стал более открытым, «живым», по-ребячески весёлым и настоящим. Уже совсем не напоминал того раба, которого Старк взял к себе в дом с улицы. Не был тем забитым и испуганным, робким, наоборот, уже не всегда соглашался с Тони и умел аргументировать свое мнение. Только Старк все равно волновался, что он выдаст себя чем-то.
***
В день встречи Тони ещё раз напомнил Питеру, что у него другое имя, что лучше держаться рядом с ним и никуда не отходить, много не разговаривать, не пить и много ещё чего «не делать».
Банкеты и фуршеты Старка всегда отличались своей пышной торжественностью, и если Тони привык к ней, то Питеру это все было в новинку. Ведь все, что было на столах, имело такую ценность, что хотелось забрать с собой и спрятать. Дорого, вкусно, в новинку.
Народа было не так много, все значимые собрались не столько поздравить их, сколько поужинать в компании Тони Старка, но хозяина дома это не смутило. Только Старк все равно волновался, что парень выдаст себя чем-то.
Питер выполнял наставления Тони, вертелся рядом, помогал с приготовлениями, был на подаче и чувствовал себя «хозяйкой ужина». Проводить такие аналогии было смешно, да и само сравнение заставило улыбнуться.
Множество поздравлений смущало, подарки от семей были нескромными, но Старк мог бы позволить себе купить все это. Кажется, мужчину ничего не удивляло.
Все шло хорошо до тех пор, пока Тони не начал к нему прикасаться. Невзначай дотрагиваться, играть на публику, и едва ли не раздевать взглядом. Он прошептал Питеру, предупредил, что все это часть игры, но разве можно так искусно сыграть заинтересованный взгляд? Питер смущался, и невольные зрители данного шоу находили это милым. Парень не привык к тому, что на него обращено столько внимательных глаз, поэтому часто старался укрыться за Тони или выполнить лишний раз его распоряжения.
— …и я рад, что решил связать свою жизнь с этим парнем, — закончил торжественное слово Тони, после чего все устремили взгляды на Питера, который должен был хоть что-то эсказать в ответ на продолжительную речь Старка.
— Спасибо, Тони, — он едва ли не сказал «мистер Старк», но вовремя остановил себя. — Это было так… трогательно, что я до сих пор не могу поверить, что мы с тобой решились на этот шаг. Я не умею так красиво высказываться, как ты, и просто хочу сказать, что я благодарен тебе за все, что ты для меня делаешь. Ты — моя поддержка и опора, и я знаю, что пока я рядом с тобой, я в полной безопасности. И, я очень люблю тебя, мистер Старк.
Кажется, последний каламбур уже никто не заметил, потому что если речь Тони носила все же приветственный и официальный характер, то Питер дал публике то, что она давно хотела — чувства в чистом виде. Сумбур и эмоции. Старк понимал, что речь была наигранной, сказана для того чтобы подтвердить свои отношения… но слова парня так правдиво звучали. Тони даже усомнился в том, что Питер обманывал толпу. Нет. Этого не могло быть. Он незаметно поднял бровь, и Паркер покраснел от этого жеста.
После этого Старк сделал то, что необходимо было сделать. Он приблизился к покрасневшему до кончиков ушей Питеру, и поцеловал его. Парень предполагал, что это случится, но не так же, не на глазах у всех… И все же, стоило только губам Тони прикоснуться к его собственным, он приоткрыл их, поддался этому ощущению, наконец, почувствовав то, чего давно ждал. Пусть понарошку, неправильно, нереально, но Старк целовал его. Притягивал к себе, пальцами оглаживал поясницу, забравшись под идеально сидящий пиджак, и смущал своей решительностью.
Питер плыл под этими прикосновениями и был готов наплевать на то, что на него смотрит несколько десятков людей, но нужно было держать себя. Тони был первым, кто не избивал его, когда целовал, и это было непривычно, ощущать радость и спокойствие вперемешку с возбуждением от поцелуя.
— И я люблю тебя, — ответил Тони, когда отстранился. Он заметил, как изменился Питер после поцелуя и понял, что тот вовсе не играл. Он испытывал настоящие, неподдельные чувства к нему и именно поэтому публика верила.
И Тони понял, что впервые, произнося эту фразу, он не врёт сам себе и другим людям.
Питер думал о том контрасте, что существовал вокруг него — за стенами особняка — прожженый до тла город, павшие страны, разрушенные континенты, и здесь — такой родной и теплый маленький мир в глазах и руках Тони Старка. Все было так ненормально и не ясно, почему именно ему повезло стать тем счастливчиком, который сейчас стоял рядом с ним, чувствовал касания мужчины и растворялся в них.
Питер понимал, что после застолья и псевдопразднования его будет ждать интересный разговор со Старком. Он все понял. Да и Питер не должен ничего скрывать от мужчины.
========== Часть 4 ==========
Наутро, когда все гости расходились по своим домам, а Питер начал убирать посуду, Тони подошёл к нему и похлопал по плечу.
— Ты справился.