Я говорил монотонно, без эмоций. Фраза за фразой срывалась с моих губ, и мне самому было неизвестно, чем закончится повествование. Помню, когда завершился рассказ, у меня похолодели руки и ноги, словно я стоял босиком на снегу. Отец выслушал это, не перебивая, а затем произнёс:
– Где ты это вычитал?
– Нигде, – смутился я. – Оно, как-то само…
– Значит, учёного из тебя не получится, – констатировал он. – Будешь писателем.
Наконечник, однако, он мне подарил. Правда, другой, а тот, что послужил причиной моего рассказа, на следующее утро отправился в музей.
Отец пришёл поздно вечером, когда я уже лежал в кровати.
– Сын где? – первое, о чём он спросил, переступив порог дома.
– Спит, – ответила мама.
– Жаль… Хотя, может быть, и к лучшему, – произнёс отцовский голос.
– Он что-то натворил? – заволновалась мать.
– Нет. Всё нормально. Но эта история с наконечником…
И отец рассказал ей о вчерашнем происшествии.
– Дело в том, что тот самый наконечник нашли в лопатке человеческого скелета. Мальчонка сказал: «Вошла под сердце, а почувствовал боль в лопатке». Как тебе такое совпадение? Самое интересное, я узнал об этом факте не ранее как три часа назад.
Я лежал в кровати гордый и отчего-то ужасно смущённый, ощущая себя героем сегодняшнего вечера. Как и положено герою, я ничем себя не выдал, хотя очень этого хотелось.
* * *
На следующий день, вернувшись из школы, я каждой своей клеткой почуял, как изменилась атмосфера в доме. Таинственная, торжественная обстановка – стол накрыт не на кухне, как обычно, а в зале. В центре стола возвышался торт и ваза с фруктами. Отец молчал, но не оттого, что погрузился в свои мысли – к этому я привык – в тот день он молчал как-то иначе. Мама, изредка поглядывая на него, улыбалась – тоже многозначительно.
После обеда отец достал из шкафа шкатулку и сказал:
– Вчера ты удивил меня своим рассказом… – он замолчал, словно подыскивая подходящие к данному случаю слова. А я ждал, вот сейчас он расскажет мне то, что вчера говорил маме.
– Так вот, – продолжил папа. – Версия довольно любопытная. Мне понравился и ход твоих мыслей, и то, как работает воображение… И ещё: ты ведь не будешь против, если мы с тобой будем иногда проделывать такие вещи, как с этим наконечником?
Как я мог быть против?! Я чувствовал себя на седьмом небе от радости. Наконец-то меня заметили! Я сделал нечто такое, отчего со мной заговорили, пусть не как с равным, но зато, как с достойным собеседником!
Отец открыл шкаф и достал оттуда медальон.
– У этой безделицы когда-то был хозяин. Кое-что из его биографии мне известно. А что мог бы сочинить ты?
Он так и сказал «сочинить», но меня это нисколько не обидело. Единственное, что показалось мне странным, – почему он не рассказал мне о том, что наконечник, действительно, нашли в лопатке скелета.
На медальоне был портрет молодой женщины – светская дама, одетая так, как одевались в веке девятнадцатом: белое кружевное платье, волосы, забранные наверх, высокий лоб, неестественно большие глаза…
– Ну? – отец вопрошающе замолчал. – Что скажешь?
– Не знаю… Ничего такого в голову не приходит.
Мама, которая была рядом, загадочно улыбнулась. Мне не хотелось обмануть её ожидания, только внутри было пусто.
– Хочешь, я помогу тебе? – спросил отец и, не дожидаясь ответа, продолжил, – Эта вещь принадлежала одному исследователю. К сожалению, большинство его записей утеряно. Однако то, что дошло до нас… Последняя фраза утонула в вихре захлестнувших меня картинок и звуков.