Только сейчас признался себе наконец, что хочу видеть ее рядом с собой. Засыпать и просыпаться вместе. Лисенка я бы смог пустить в свою жизнь и наслаждаться ее присутствием. Вот только она меня отталкивает.
Но не в моих правилах сдаваться. Добью, заберу, присвою. Уверенность, что она моя женщина уже давно укоренилась внутри. Осталось убедить в этом ее.
Сил вставать не было совсем. Уткнулся носом в подушку с глухим стоном. Голова раскалывается, противная слабость приковывает к постели. А в носу щекочет от аромата Лисенка.
Что? Горячечный бред продолжается? Принюхался к подушке и действительно уловил ее запах. Вот только этого быть не может. Видимо болезнь не совсем меня отпустила.
Сколько интересно я так провалялся? Надо найти телефон и выяснить хотя бы какой сегодня день.
С трудом поднялся с кровати, мышцы на ногах противно подрагивали. Держась за стены добрел до ванной. Слегка освежившись, почувствовал себя значительно лучше. Теперь можно и на поиски телефона отправиться.
Тихие шаги и звон посуды со стороны кухни заставили напрячься. Домработница в отпуске на две недели, это не может быть она. А больше ключей ни у кого нет. Или это опять выходки Марины? Однажды она уже пробралась в мой дом против моего желания.
В любом случае я дома не один, и кто бы это ни был, ему здесь не место. Я сейчас не в состоянии разбираться с незваными посетителями. Собрав все силы в кулак решительно шагнул к двери на кухню, чтобы выгнать непрошенного гостя.
Но остановился как вкопанный, когда заглянул в помещение. Не может этого быть! Кажется, пора вызвать врача, потому что то, что я видел, не могло происходить на самом деле.
Лисенок стояла ко мне спиной. В моей рубашке, которая доходила ей почти до колен. Волосы распущены и спускаются мягкими волнами вдоль спины. Она тихо напевала легкий мотивчик себе под нос и старательно что-то взбивала в большой чашке. Рядом на сковороде шкворчали полоски бекона, разнося по кухне умопомрачительный аромат.
А я стоял и пялился на женщину, как идиот. Просто застыл, не в силах вымолвить и слова. И тут Олеся развернулась и наконец увидела меня. Миска с грохотом выпала из ее рук, щедро разбрызгивая содержимое по всей кухне.
Олеся вскрикнула и рывком выдернула из ушей беспроводные наушники.
— Роман Алексеевич, вы меня напугали… — пролепетала она, прижимая ладонь к бурно вздымающейся груди.
Мне наконец удалось совладать с голосом.
— Что ты здесь делаешь? — внезапно охрипшим голосом спросил я и внутренне поморщился. Прозвучало так, будто я не рад ее видеть.
Олеся, видимо решила так же, потому что в следующее мгновение ее щечки заметно порозовели, а сама она опустила глаза в пол и принялась сбивчиво что-то объяснять. Меня не интересовало, как она здесь оказалась. Главное, чтобы больше не уходила.
Медленно надвигался на нее, по пути отмечая, что моя рубашка смотрится на ней очень сексуально. Несмотря на ослабленный болезнью организм, внутри все обожгло горячим желанием. Несколько широких шагов и я навис над Лисенком, положив обе руки по бокам от нее на столешницу.
— Простите, пожалуйста, я не хотела вам мешать, но и оставить в таком состоянии не могла… — поняла на меня огромные зеленые глазищи, в которых в равной степени плескались смущение и испуг.
— Моя рубашка идет тебе больше, чем мне… — сказал, наклоняясь к самому уху Лисенка.
Она вздрогнула всем телом, а я с удовольствием отметил, как по нежной коже шеи побежали мурашки.
— Роман Алексеевич… — пролепетала она и положила руку мне на грудь то ли пытаясь оттолкнуть, то приласкать. — Я сейчас уберу на полу и сразу уйду…
— Нет, Лисенок, ты не уйдешь. — перебил ее.
Она вскину на меня глаза, рот приоткрылся в форме буквы «о». Решил принять это за приглашение и впился в ее мягкие губы поцелуем.
Не отпущу больше никогда!
Лежала на кровати, придавленная тяжелой рукой Ромы, и не могла стереть с лица глупую улыбку. Такого со мной еще никогда не было… Тело покалывало от сладкой неги. Дыхание только-только восстановилось, а сердцебиение успокоилось и вернулось к привычному ритму.
Рома сразу же уснул, что совсем не удивительно. Он ведь еще даже близко не восстановился от болезни. Но эта досадная неприятность не помешала ему довести меня до пика удовольствия и заставить кричать от наслаждения.
Когда он утром появился на кухне с нечитаемым выражением лица, я сначала испугалась, что будут ругаться и выгонит меня. Но когда Рома меня поцеловал, все посторонние мысли вылетели из головы. Остались только я и он, и обжигающая страсть между нами.
Не помню, как мы переместились в спальню, но очень хорошо помню все, что здесь происходило. С губ невольно сорвался смущенный смешок, щеки вспыхнули румянцем. Вроде уже давно не девочка, вполне себе взрослая женщина, но такого я не испытывала никогда и не думала, что это вообще возможно.
С Ромой не получалось прятать чувства и эмоции. Он требовал губами и руками полностью ему открыться, что я и сделала. Настолько откровенной и обнажающей душу получилась наша близость, что я, наверное, уже никогда не стану прежней.
