Я выбиваю с ноги закрытую дверь. Знаю, что они там. Добрые люди подсказали.
Бес способен на всякое дерьмо в отношении невинных девочек. При первой же возможности он затащил в логово Улю. Я прикончу его.
С этими мыслями влетаю в комнату. Агрессивный вдох-выдох раздувает ноздри. Я столбенею и напряженно осматриваюсь. Бес сидит за столом в расстегнутой рубашке и хлещет виски. Ули нет. Точнее, я её не вижу.
- Эффектно зашёл, но чутка не вовремя, - ухмыльнувшись, Демьян задирает голову и мычит от кайфа. - С-с-с… М-м-м… Дай пару сек кончить.
И тут до меня доходит, что надо смотреть чуть ниже. Опускаю взгляд на пол и замечаю под столом подошву женских туфель.
Гнусные мысли лезут в ревнивый мозг.
- О да, - выдыхает Бес и убирает руку под стол. – Обожаю рыжих…
Я взрываюсь.
С грохотом опрокидываю стол.
Стоящая на коленях девчонка растеряно округляет глаза и виновато прикрывает помятые губы. Смотрю на Улю и получаю уязвляющий удар под дых.
Глубокое разочарование лишает дара речи. Остеклевшие глаза не хотят верить тому, что видят. Это омерзительно…
- Подумаешь, немного пошалили, – издевается сукин сын, застегивая ширинку, и подмигивает Уле.
Меня сотрясает неуправляемым гневом.
Я накидываюсь на Беса и херачу сразу в ублюдскую морду. Он падает на пол вместо со стулом.
- Ты… - стискиваю зубы, глядя на малолетнюю рыжую дрянь.
В жилах кипит непреодолимая злость. Мне много грязного хочется сказать в отношении Ули, но я давлюсь ядовитой спесью.
Взрывы бомб изнутри оглушают. В этот самый момент мне хочется разорваться на ошмётки. Сгореть в ярости. Превратиться в бесчувственный серый пепел.
Я разворачиваюсь и ухожу. Молча. Ни слова не сказав.
Да пошла она.
Тонная тяжесть давит на грудь. Через силу упорно шагаю вперёд. Глаза застилает пелена воспоминаний. Наши отношения были фальшью. Слова о любви ничего не значили. Мы тщательно притворялись, что удовлетворяем друг друга в полной мере. Но изменяли за спиной. Как дешево. И мерзко.
Играть в любовь не значит любить. Мы даже сыграли плохо.
Я верил Уле беспрекословно, потому что априори считал себя виноватым перед ней. Меня грызла совесть, черт возьми. Она же простила мне вскрывшуюся измену, значит, точно любит… Какой же долбоёб!
- Яр! Яр! Подожди, – слезливое доносится в спину.
Услышав Улю, я шагаю быстрее, чтобы избежать унизительного разговора.
Мне не надо лишних слов. Я прозрел, и всё для себя решил.
Она догоняет меня и преграждает путь.
- Яр, выслушай меня…
Я даже в глаза ей смотреть не могу. Тошно. Увожу взгляд в сторону и натыкаюсь на лицо Влады в машине. Чёрт. При таком свидетеле меньше всего хотелось бы выяснять отношения.
- Всё не так, как ты думаешь, - хнычет Уля. – Бес заставил меня.
Она дотрагивается до меня. Я отстраняюсь, потому что её касания кажутся противными до жути.
- Ты себя слышишь? – рассерженно реагирую на выдуманный бред.
Жалкие оправдания лишь сильнее опускают девчонку в моих глазах.
- Ты сам не святой, Яр, - выбирает другую тактику Уля. - Ты должен меня простить. Все оступаются.
- Простить? – искренне поражаюсь её наглости. – Для чего? Чтоб дальше жить долго и счастливо? Ты сама-то веришь?
Уля выжимает слёзы, которые я ненавижу, и давит на жалость.
- Я же люблю тебя… - стонет она.
- Не ври, - жестко отрезаю. – Хватит изображать. Я тебе не верю. И я не люблю тебя.
- Вот как? Плевать на меня, да? – остервенело рявкает Уля. – Даже если брошусь от горя под машину?
- Блять, хорош, - измученно растираю лицо на дешёвые манипуляции.
- Не веришь? Ладно, смотри. Пусть это будет на твоей совести!
Она мчит на всех парах к дороге с оживленным движением.
Проклиная небеса, я догоняю её и силой разворачиваю.
- Ты ёбнулась? – встряхиваю за плечи дуру.
От злости хочется зарядить ей ядреного леща.
- Повтори, любишь меня или нет? – требует она.
- Нет, - глядя в глаза, твердо отвечаю я. – Ты меня тоже не любишь, Уля. Признай это. Ты свободна и можешь делать, что хочешь, но заканчивать жизнь из-за меня – это глупо. Хотя бы потому что я не достоин этого.
Уля поджимает дрожащие губы и опускает глаза. Её голова бессильно падает на мою грудь. Куртка приглушает судорожные всхлипы. Мои ладони по привычке тянутся обнять и пожалеть, но я вовремя прячу их в карманы. Вдоволь нарыдавшись, Уля мотает головой, борясь с угнетающими мыслями, и потом и резко отталкивает меня.
- Правда не достоин, - с пренебрежением вторит моим словам оскорбленная девчонка. – Видеть тебя больше не желаю. Глаза режет. Сплошное отвращение.
- Взаимно, - сухо отзываюсь я.
Я рад, что в Уле проснулась напускная гордость. Пусть дерзит, сколько вздумается, это всяко лучше, чем соскребать её тело с асфальта.
На прощанье она заряжает мне пощечину. Финальный жест, типа это она меня бросает. Окей. Если честно, мне ни горячо, ни холодно. Молча смотрю вслед уходящей фигуре, и все больше осознаю, как же я ошибался в этой девушке.
Самое паршивое - я понятия не имею, как исправлять последствия собственного кретинизма.
Поворачиваю голову в сторону машины и сталкиваюсь взглядом с Владой. Она всё видела. Может, даже слышала. Ужасный факт.