Пробуждение произошло внезапно: я тихо себе сопел за столом, увлекшись тем, что почитывал записи полугодичной давности… И резкая пульсирующая боль в висках пополам с триггером из кошмара заставила меня рефлекторно рвануть со стула. Какие-то доли секунды свободного падения, и я уже валялся на полу, мордой прямо на ковре, с ушибленным носом. Рядом лежал опрокинутый стул спинкой вниз. А со стола слетел мой дневник корешком вверх. Впрочем, подниматься на ноги я не спешил, а сразу полез за таблетками. Перевернувшись на спину, я выпил сразу две и дал себе минуток десять, чтобы дать боли уйти. А пока боль проходила я задался вопросом:
— ” А сколько же я проспал”?
Приподнявшись на локти, я задрал голову чуть выше и увидел, что на настенных часах стрелка еле-еле прошла отметку пять утра. То же самое было и на моих наручных, спрятанных под рукавом и перчаткой, корпусом на запястье. А за окном уже вовсю идёт серый рассвет.
— “Да чтоб вас всех плоть погрызла! Я что, всего на пару часов уснул!? Ох ё… Ладно, сначала отлежусь, потом чем-нибудь займусь. Все равно после такого спать точно не захочется”.
Закрыв глаза ладонями, я подождал, пока образы из сна не выветрятся из головы, звон в ушах не прекратится, а боль не станет хотя бы терпимой. Затем я окончательно поднялся с пола, отряхнулся, переоделся в свежую форму, выданную мне накануне. И направившись к зеркалу, висевшего напротив стола… Слегка проматерился от досады, что бритва так и осталась в рюкзаке, а рюкзак — на хранении. Вместе с моим снаряжением, электроникой и оружием, кстати. Похоже, что придётся временно потерпеть такую гадкую вещь как “бородка”. Терпеть её не могу, в голове у меня это слово стоит недалеко от слова “грязь”. Вообще — можно попытаться уговорить Эрвина отдать мне вещи назад. Но уже предугадываю его отказ, звучащий в стиле: “С моими вещами, даже храня их в своей комнате я рискую разрушить легенду”. А оружие мне так и так не вернут. Особенно после вчерашнего. Ну или по крайней мере, пока Эрвин не решится меня пустить в дело с поисками мутантов. Ничего, раз я им нужен как боец, то рано или поздно, это случится. А пока — приказ “сидеть на жопе ровно” никто не отменял.
И даже на фоне этого прочитанный заново список дел на сегодня, выданный ещё с вечера капралом, меня особо не сумел расстроить. Ну нормативов добавили, ладно. Не развалюсь. Ну наряды мне на пару с Конни назначили — холл замка отмыть от плинтусов до карниза со смежными помещениями. Но вот последнее: сходить к Ханджи и составить собственный психологический портрет - стоит тут явно неспроста. И главное на ней графа подмечена — “строго обязательно”. То есть в переводе на язык капрала: “свинтишь — устрою тебе проблемы”. По большому счету, послал бы я капрала давным давно, на три весёлых буквы. Но продолжи я так себя вести в военизированной группе, Эрвин и вовсе передумает мне помогать. И такими темпами мне точно Чернобыль не светит. Придется заново учиться играть по правилам. Ну или подыграть им, на худой конец.
***
Итак, спустя часа четыре: после завтрака, общего построения, бега в сотню кругов и последующих тренировок с тем же содержанием, Майк задержал шестерых новобранцев (в том числе и меня), построил нас отдельно ото всей остальной группы и объявил, что будет обучать нас дополнительно, под тем предлогом, что часть наших навыков сильно хромает.
Начали мы с УПМ. Долго же на нас цепляли эти штуковины, ремни наотрез не хотели цепляться, то путаясь, то болтаясь. Запрягли нас шестерых на своеобразные качели и отпустили страховку. Задачу поставили такую - удержать равновесие максимально долго. Так прошел примерно час. Мой рекорд составил четыре с половиной секунды. Казалось бы и так плохо, но по сравнению с новичками, державшимися минимум десять секунд, мой “рекорд” это просто вопиющий позор. И мало того, для Майка мое поведение на “качелях” показалось более чем странным: обычно, при утрате равновесия новобранцы бились головой об землю, да так что в кровь разбивали голову, а я качался то вниз то вверх, как маятник. Будто одна из ног была тяжелее, как железная… Ладно, проехали.
Затем — верховая езда. И как по закону подлости — мне опять-таки досталась та самая падла, что брыкается не в меру. После получаса верхом и третьего по счету полета на землю с седла, под улюлюканье собравшихся, Майк на ухо сказал, что якобы мой запах его отпугивает. И дал мне пару советов на этот счет: или измазать открытые участки своей кожи чем то, что заглушит мой дух или почаще наведываться в конюшню и ухаживать за своим конем. Дабы он ко мне хоть сколько-нибудь привык, поскольку тут пешком передвигаться — скорее ноги сотрешь до мозолей. И, выбрав последнее, я чисто символически назвал своего коня Гонором. Хотя шутки ради — хотелось сначала его назвать Жаном, но да ладно. Пожалею скакуна.
