Потом мужиков куда-то волокли за ноги, безвольная голова билась о каменный пол, однако боли не ощущалось. Азарий заметил, что и Лобан приходил в себя, потому что делал попытку приподнять голову и шевелил рукой. Окончательно Азарий очнулся в каком-то тесном помещении, куда десантуру сбросали, как трупы. Лобан уже сидел у стены, но был еще как пьяный и будто бы даже что-то пел или мычал. Под потолком горела тусклая лампочка за толстым стеклом, стены бетонные, стальная дверь со штурвальным колесом-запором посередине. Однако новое это пробуждение было приятнее, несмотря на жестокую реальность тюремной обстановки – десантура была в России! Ибо на двери возле колеса отчетливо виднелась стрелка с надписями: «Откр.», «Закр.»…
И одежда на мужиках была уже своя, родная, пропахшая тайгой, пожарами и потом – тельняшки, поношенные энцефалитные костюмы, кирзачи. А просыпались не сразу, вертели головами, ощупывали себя, пол, стены, тихо матюгались и едва двигались, будто в самом деле вернулись из космоса и теперь ощущали земное притяжение.
– Интересно, почему сразу не кончили, сонных? – спросил сам себя Тимоха. – Суки, опять что-то придумали! Но все, никуда больше не полетим!
Часа через два снаружи заскрежетал ржавый запор, дверь отворилась и перед десантурой очутились три пришельца в камуфляже, с автоматами и скафандрами в руках. На гнусных зеленых физиономиях – никаких чувств…
– Поздравляем со счастливым возвращением на Землю! – довольно правильно сказал один из них по-русски, и сразу же послышался циничный, издевательский тон:
– За всякое путешествие следует платить, не так ли?
– Падлы, сами заплатите! – огрызнулся Лобан и получил тычок от Тимохи.
– Погоди, не нарывайся… Надо их пощупать.
Тот, что говорил по-русски, остался в дверях, а двое других вошли в каменный мешок, подняли на ноги десантуру и поставили лицом к стене. Затем каждому защелкнули на руках наручники, надели на шеи стальные кольца с автоматическими замками и соединили всех в одну цепочку с помощью тонких, унизанных шипами, как на колючей проволоке, тросиков. Мужики стояли, словно оглушенные бычки: не прошел еще «хмель» от снотворного газа да и длительный «космический» полет сделал свое дело – мышцы ослабли, в одрябших руках и ногах не было той взрывной силы, необходимой для рукопашной борьбы.
– Вот так, голыми руками нас, в рот пароход! – процедил Азарий.
– Спокойно, мужики, – бросил Тимоха. – В нашем положении главное выдержка…
– Какая выдержка? Когда хомут надели и взнуздали?..
– Вы наказаны за излишнее любопытство, – охотно пояснил пришелец. Неуправляемых животных содержат на привязи не только у вас на Земле, но и во всех иных цивилизациях. Отныне вы – рабочий скот. У вас безмозглые головы, но крепкие руки для земляных работ на наших объектах. С наступлением ночи мы совершим небольшую прогулку на свежем воздухе, после чего вы получите пищу и трехчасовой отдых.
Всякая попытка побега карается смертью.
Глаза и рты заклеили щедрыми кусками пластыря, вывели из каменного мешка и около часа держали на ногах, не давая присесть. Наконец к ошейнику Азария, возглавлявшего цепочку, пристегнули ремешок и повели десантуру, как, должно быть, в прошлые времена водили рабов на невольничьих рынках. Судя по шагам, сзади шел еще один пришелец с проволочной плетью или металлическим прутом, ибо, когда шедший в хвосте Тимоха запнулся и вильнул в сторону, чтобы сохранить равновесие, тут же получил хлесткий и обжигающий удар по лопаткам – тельняшка вмиг прилипла к рубцу, вспухшему на коже.
Миг, когда десантура выбралась наконец из подземелья, ощутили лишь по сильному и холодному ветру: была весна, только что стаял снег, пахло свежей землей, хвойным лесом и прелой листвой – запахами, от которых закружилась голова и будто сил прибавилось. Однако пришельцам было не до красот пробуждающейся природы; они гнали колонну бегом, умело проводя ее между камней, деревьев и луж с ледяной водой. Первое время мужики бежали, инстинктивно выставляя вперед скованные руки, однако через километр приноровились двигаться вслепую, повинуясь поводырю-пришельцу. А еще через километр начали выдыхаться – не хватало воздуха, сердце билось где-то в горле, подламывались ноги, спины взмокрели от пота. Наступало предательское состояние полного отупения, когда становится безразлично, куда тебя гонят, и скоро ли конец. Конвоир-пришелец, бегущий сзади, все чаще забегал сбоку и раздавался короткий свист плети, но и удары теперь делались безболезненными. Особенно доставалось Тимохе – должно быть, для порядка и молодому Шурке, бегущему между Азарием и Лобаном. Шурка быстро терял силы и почти обвисал, растянутый между своими товарищами.
От пота начали отклеиваться пластыри – сначала на ртах, затем и на глазах.
