– Я-то могу поверить, – спокойно отпарировал полковник. – Но мне же придется идти наверх обученным и вооруженным до зубов. Так что давай, рома, по порядку и с самого начала. Да с холодной головой, как советовал товарищ Дзержинский.
Меркулов перетасовал папки и снова смутился.
– Если с начала, то я сбегаю в кабинет. Там материалы остались, думал, не пригодятся…
– Ничего, я подожду, – Заремба отхлебнул пива.
Едва физик скрылся за дверью, полковник вызвал дежурного по селектору.
– Объяви «Грозу» по ядерным объектам, – распорядился он. – Поднимай опергруппу, службу обеспечения, закажи борт на Питер. В общем, все по расписанию. И жди команды.
– Опергруппа только что прилетела с «Грозы», – посетовал тот.
– Я тоже с «Грозы»! – зарычал Заремба, что делал лишь в исключительных случаях.
– А если этих оболтусов собрать невозможно, переведу на казарменное положение!
День и ночь под ружьем стоять будут!
Дежурный сделал паузу, как бы ожидая спада гневной волны начальника, и осторожно заметил:
– Тут по расписанию нужны индивидуальные средства защиты. А они на складе конторы.
– Подними кладовщика или ломай замки, если ключей нет, – напустив вальяжный вид, быстро сказал полковник и отключился: за дверью уже стучали ботинки физика…
Этот пятидестилетний мудрый человек бегал, как молоденький опер, поскольку был тем самым редким исключением из всех призванных физиков, способных к оперативному мышлению и действию. Если бы не его излишняя горячечность, молодой порыв – вещи, конечно, исправимые, – его можно было уже сейчас рекомендовать как преемника. Заремба держал его кандидатуру в уме, про запас и никогда не называл имя физика, зная, что начальство начинает морщиться при одном упоминании кого-либо из ученых-призывников, когда речь заходила о выдвижении на руководящие посты. Меркулова следовало открыть как козырную карту в самый подходящий – и единственный! – для него момент.
Физик принес еще одну папку – с газетами, – разложил, рассортировал по столу, а одну сунул под нос, ткнул пальцем в художественную заставку тонированный квадрат с мелкими кружочками и звездой с асимметричными лучами.
– Как думаете, что это?
– Заставка, – пожал плечами Заремба, силясь сохранить равнодушие. Не хватало текста – закрыли дырку.
– Верно. Только заставка эта – схематичный разрез ядерного реактора, пояснил Меркулов. – А такой звездочкой обозначается взрыв и рождение сверхновой звезды – это в астрономии.
– И что же означает этот ребус?
– Аварию на Ленинградской АЭС. Смотрите, самый длинный луч звездочки указывает на слово «Санкт-Петербург». Приложите линейку и посмотрите.
Он приложил, посмотрел, вчитался в статью, где упоминался Санкт-Петербург – ни слова об атомной станции и вообще об энергетике, просто лирическая зарисовка.
– Ну, это еще не предмет для таких заключений! – Заремба намеренно небрежно откинул газету. – Может быть простым совпадением.
Физик терпеливо положил перед ним еще три газеты, сложенные так, что на всех выделялся этот заштрихованный квадрат с кружками и звездой.
– По теории вероятности – да, возможно, – прокомментировал он. – Даже то, что одна и та же заставка используется сразу в четырех газетах. Даже то, что все эти газеты выпускаются в академгородках четырех разных областей и датированы числами одной прошлой недели. И это совпадение допускаю! Меркулов ткнул пальцем в квадрат, изображенный в газете, лежащей посередине. – Допускаю, что случайно длинный луч звезды указывает на прогноз погоды в Санкт-Петербурге. Согласен даже с тем, что 16-17 июля там ожидается низкая облачность и грозовые дожди, как здесь написано.
– А сегодня какое?
– Сегодня пятнадцатое!
– А есть, что ты не допускаешь? – оторвавшись от стола, спросил Заремба. – Что не укладывается в теорию вероятности?
– Есть! – почти радостно воскликнул физик и пришлепнул к столешнице еще одну газету, изрядно потрепанную. – В теорию вероятности не укладывается то, что уже произошло. Случайным быть не может уже свершившийся факт.
В газете Новосибирского академгородка за 1986 год была напечатана точно такая же заставка. И длинный луч звездочки указывал на телепрограмму, точнее, на дату – 26 апреля, почему-то выделенную красным шрифтом.
Это была дата Чернобыльской трагедии. Заремба глянул на число, когда была выпущена газета – за неделю до события! – встал, допил пиво из бутылки, поставил ее на окно за портьеру.
– Эти газеты… Ты сам собрал?
– Нет. Два дня назад их привез один… чудак из Новосибирска.
– Почему чудак?
– Потому что специально приехал ради этого в Москву. И прорывался ко мне через наши заслоны целых полдня.
– Подлинность газет проверял?
– Разумеется.
Заремба открыл еще одну бутылку – язва все сильнее грызла желудок…
– Информация любопытная… Но все это смахивает на…
