Под тюремную камеру приспособили настоящую темницу – кладовую без единого окна в хозяйственном этаже, где сейчас хранился комбикорм для скота. От дикого камня стен и в жару веяло холодом, а Рем сидела в одном коротком платьице, подобрав под себя ноги на лежанке, сделанной из мешков. Она услышала шаги, узнала и приготовилась к встрече, сбросив с себя одеяло из пустых, пыльных мешков: всякое резкое движение здесь вызывало взрыв легкой мучной пыли, клубящейся под лампочкой. Минуту Поспелов смотрел на нее из дверного проема, а она – на него, исподлобья, снизу вверх, как пойманная в ловушку мышь, и усилием воли сдерживала крупную, холодную дрожь. На припудренном мукой лице и на голых руках заметны были царапины и лиловые пятна кровоподтеков – видимо, при задержании Рем оказала сопротивление, переросшее в обыкновенную бабскую драку с типичными для нее приемами и оружием. И не сказать, что Маша выглядела жалкой, сломленной и забитой. Он сел рядом, на постель из мешков с комбикормом и достал сигареты.
– Дай мне, – попросила она и торопливо, неумело закурила. – Зачем ты пришел?
Допрашивать? Пытать?
Он взорвался неожиданно для себя – рывком схватил ее за волосы, впечатал лицом в мещок с комбикормом.
– Задавлю, сучка драная! Вытряхну твою подлую душонку! Тварь!..
И в мгновение понял, что задавит. Горячий ветер кружил и мутил голову, зубы сжимались сами собой, и костистая, всегда послушная рука не повиновалась.
Между ее пальцев отброшенной в сторону руки тонкой струйкой дымила сигарета. И хоть бы одна жилка дрогнула!..
Поспелов швырнул ее на мешки, чувствуя внезапный прилив брезгливости.
– Живи пока, падаль! Сначала я тебе язычок развяжу. Сначала ты, дешевка, расскажешь мне, как и за что продала нас. Все продала. И всех!
– Это мне нравится, – усмехнулась она, преодолевая одышку. – Нам есть о чем поговорить. У нас есть общие интересы. А удавить меня ты всегда успеешь. Гляди, я же вся в твоей власти!
– Мразь…
– Ты же интеллигентный человек, Георгий! А ругаешься, как местная сволочь. – Маша вдруг сделала жалостные глаза. – Ах да! Понимаю. Твоя бывшая жена изъявила желание совершить космическое путешествие. И потому ты расстроен…
Не зная зачем, не давая себе отчета, он одним взмахом разодрал на ней платье, толкнул ее ладонью в лицо. И вдруг понял – бешенство от собственного бессилия!
– Нет, правда, мне это нравится! – снова засмеялась Маша. – Только с какой целью ты порвал на девушке платье? Хочешь меня?
Она распахнула полы, показывая маленькую, подростковую грудь. Он отвернулся с чувством гадливости, плюнул себе под ноги.
– Не хочешь? – с наигранным разочарованием спросила она. – Жаль. Я очень ласковая. Мужчинам это нравится. А мне – грубость! Просто обожаю жестоких парней!
И при этом – не мазохистка. Вот, смотри, совсем не боюсь боли.
Она стала тушить сигарету у себя на запястье, запахло паленой кожей. Ей было больно, однако она продолжала улыбаться, лишь зрачки расширились…
– Мне не интересно смотреть, – бросил он и шагнул к двери.
– Зато я в восторге! – веселилась она, показывая черное пятно ожога. Скажу потом, что ты меня пытал! Гасил сигареты.
– Слишком мелко…
– Мелко? Прекрасно! Углубим. Скажу, ты насиловал меня и во время полового акта жег сигаретами. Представлю тебя маньяком. Жутким извращенцем! И мне поверят!
Поспелов достал пистолет из заднего кармана брюк, вынул обойму, оставив один патрон в патроннике.
– Не скажешь. И не поверят.
– Хочешь застрелить меня? А как же наши совместные интересы?
– Самообслуживание, – он бросил пистолет на мешки и не спеша покинул темницу.
Дверь запер на ключ.
– Но мне страшно! – крикнула она. – Я не смогу! Я же девушка!..
Он сгорбился и, выставив руки вперед, чтобы не налететь в темноте на каменные столбы, двинулся к лестнице. И когда ступил на нее, за спиной раздался глухой хлопок выстрела…
В тот же вечер, когда Заремба вернулся из «бермудского треугольника», специальным рейсом из Питера прилетел физик Меркулов. Появление его было незапланированным и неожиданным, поскольку полковник собирался ближайшим пассажирским самолетом отправиться на АЭС и уже заказал билет. Интеллигентный, предупредительный физик чуть ли не ворвался в кабинет с видом гонца, принесшего плохую весть. В руке был секретный кейс, прикованный к запястью наручником, из визитного кармана торчал индивидуальный дозиметр, очки скатывались по вспотевшему носу. Застав начальника на месте, он облегченно перевел дух и начал стаскивать пиджак, кое-как стянул один рукав, снять второй мешал кейс.
– Плохо дело, Александр Васильевич, – оставив затею с раздеванием, проговорил они сел в кресло. – Не оправдал вашего доверия…
– Ну, рома! – весело сказал Заремба, стараясь успокоить физика. – Что там у тебя?
Реактор громыхнул? Второй Чернобыль?
– Хуже! Нас предали! В наших рядах оказался продажный человек! Понимаете?
Это измена!
– Погоди, погоди. Ты докладывай, как полагается военному, без восклицаний.
И по порядку. Эксперимент остановлен? Аварию предотвратили?
– Это да, но…
– Без «но». С остальным разберемся.
