- Ты, лапоть, потерял форму рядом с человеком, ты уже не добытчик, а так - эскимо на палочке и захребетник. Ты меня слушай, я неглупый вообще-то, жизнь моя не задалась, конечно, но то уже другая сторона медали. А на птичку ты зря навалился - в ней душа трепещет, не как-нибудь. Ду-ша! Последние слова Никита произнес с особой выразительностью, проникаясь сам значительностью мысли, сказанной вслух, но кот, закормленный до тупости, дремал сидя и даже вздрагивал, клонясь вперед, будто ехал в трамвае, тогда Лямкин плюнул и оборотил взор свой на корову, стоявшую на улице близко от калитки, сквозь штакетник был виден ее глаз, темный и большой, как лямкинская тоска. Никита подошел к забору и почесал, промеж рогов корову, от которой веяло печным теплом и домашностью. Шерсть там была нежная и курчавая.
- Как хорошо=то, господи! - воскликнул Лямкин, на него вдруг, подобно горному обвалу, упала жалость ко всему сущему, явилось ощущение, что в его лице природа имеет мессию, вселенского и непримиримого защитника, адвоката Добра, подмостками для которого является планета Земля. Груз ответственности, взятой теперь же, давил, и Никита налил в стакан граммов сто на глазок, выпил водку единым духом, силком затолкал в рот огузок соленого огурца. Корова загудела, будто пароход, отчаливающий а небытие, густо, и безысходный этот звук висел и стелился долго тек как медленная река, пока не потерял силу. Никита встал, приосанился, потряс сжатым кулаком над головой, закричал, притопывая калошами, надетыми на босые ноги:
- Я знаю свое предначертание!
3
Доярка Варя Бровкина, нерегистрированная жена Лямкина, на удивление свое, придя с работы, не застала никакой компании - в доме была церковная тишина. Никита сидел за обеденным столом в горнице, обложенный бумагами, и грыз карандаш с выражением полной отрешенности,, он смолчал, когда Варя с ним поздоровалась. Некстати вдруг прозвенел будильник, поставленный на половину шестого, тут Лямкин вскинулся:
- Пришла.
- Пришла вот.
Возле супружеской кровати стоял раскрытый чемодан, весьма обшарпанный (с этим чемоданом Лямкин явился под, Варину крышу), в том чемодане рыхлой горой лежали исписанные листы. Варя взялась рукой за сердце:
- Уезжаешь разве?
- Нет, не уезжаю. Потом, может быть...
- И куда же?
- Что - куда?
- Поедешь-то?
- Я знаю свое предначертание, я понесу отныне свой мученический венец.
- Ага, - кивнула Варя и села на табуретку возле порожка, как чужая.
Когда у нее спрашивали знакомые бабы, чего она нашла в этом худосочном и зряшном мужичонке (имелся в виду Лямкин, конечно), она не могла ответить на этот вопрос с полной очевидностью: не скажешь же любопытным соседкам, что Никита беспрестанно удивляет ее поступками, которые она не может объяснить, исходя из своих представлений об этом мире и о людях, населяющих его. Лямкин, например, склонен был смеяться, когда другие собирались плакать, и, наоборот, окатывался яростью, когда все другие склонны были смеяться, он не ценил деньги, свои - особенно, не мечтал о легковом автомобиле, сердился, когда Варя покупала ему - рубашки, он читал много книг, в благодушном настроении, случалось, целыми вечерами говорил стихи, которые Варя воспринимала лишь отчасти, но трогали они ее обязательно и до самой глубины ее восприимчивой натуры.
- Сегодня поутру я, Варюха, осенился!
- Ага, - ответила она опять, часто мигая и не поднимаясь с табуретки.
- Водка есть у тебя?
Она кивнула с облегчением: разговор, славу богу, ложился в привычное русло.
- И. на стол собери: повод есть для торжественного ужина в кругу, так сказать, семьи. Бога нет, - заявил Никита, - В том смысле и виде, в каком представляют нам его клерикалы, но есть, похоже, некий высший разум, и все мы в его власти! Помидоры солёные есть у нас? Достань, пожалуйста, я до них не охотник, но смотрятся они в тарелке прелестно. Так о чем же это я? Рюмки не надо, из стаканов пить самое подходящее. Для чего я воскрес? Мое воскресенье было предначертано, и утром я осенился.
Варя присела к столу с осторожностью, смотрела она на сожителя, неуверенно улыбаясь. Никита был всклокочен, волосы на его голове были мокры и нечесаны (недавно умывался), борода примята, рысьи его глаза блестели, как у больного.
"Стронулся! - испугалась Варя. - На почве алкоголя и переживаний. Тут любой стронется - на том ведь свете побывал!" Она все хотела обспросить его насчет того света, но стеснялась задавать на эту тему вопросы.
