– Сегодня вечером, когда взойдет луна, пройдет великий Танец войны. Отсо будет танцевать с нами как наш союзник. Я бы хотел, чтобы и вы приняли участие: ты – как наш друг с той стороны небес, а ты, женщина, – как истинная герцогиня берандийцев. Надо засвидетельствовать перед моим народом, что ты не лжешь, что твой народ наконец понял правду и осознал, как ужасно его отношение к нам. Вы согласны?
– Да, – сказал координатор.
– А ты?
Анна ответила не сразу:
– Все же мы собираемся сражаться с моим народом!..
– Разве среди твоего народа нет таких, кого ты ненавидишь?
– Конечно есть!
– Тогда танцуй исключительно против них. И только они будут сражены твоим танцем.
– Хорошо! Я согласна.
– У нас женщина редко бывает вождем, но и такое случается. Эее поможет тебе переодеться. Пойдем, небесный союзник.
Огни уже горели, когда Акки вышел их хижины, одетый в костюм воина-бринна. Его кожа, подкрашенная в зеленый цвет соком одной из трав, была покрыта белыми штрихами, подчеркивавшими мощь мускулов, а короткие штаны из кожи клаина, как и подобало великому вождю, были украшены зубами животных, которые образовывали волнистые линии, и, как он подозревал, еще и «человеческими» зубами. В волосы Акки были воткнуты три зеленых пера, а в руке он держал длинный дротик с треугольным обсидиановым наконечником. Это переодевание его не смущало: он давно привык к самым странным обычаям различных планет.
– Вы великолепны! Настоящий лесной человек. Ну а как вам я?
Акки обернулся. Перед ним, широко улыбаясь, стояла Анна. Кожа ее тоже была подкрашена зеленым тоном, обнаженное тело было так густо покрыто линиями и знаками, что она казалась одетой. Короткие рыжие волосы были залиты лаком и уложены в виде каски, а воткнутое сверху зеленое перо развевалось на ветру.
– Оригинальная и соблазнительная, – произнес он наконец.
К ним подошел вождь бриннов.
– Идемте, танец сейчас начнется. Наш друг васк уже там.
– Что мы должны делать, Акки?
– Повторять все за ним, находясь в трех шагах от него. Мы – его союзники, его опора, но главную роль играет он. Главное, – добавил он, понизив голос, – что бы ни случилось, не смейтесь. Помните: все, что мы вскоре увидим, не более смехотворно, чем этикет двора Берандии!
Уже совсем стемнело, и площадь была освещена только пламенем больших костров и сотнями факелов, которые держали бриннские женщины и дети. Акки вдруг вспомнил о Хассиле.
– Вождь, нельзя ли принести сюда моего раненого друга? Он мне никогда не простит, если не увидит этой церемонии, – добавил он для Анны.
Техель-Ио-Эхан отдал приказ, четыре крепкие женщины тотчас же вышли и быстро вернулись, неся на носилках хисса. С ними были Бушран и Роан.
– Что подумает крестный? – шепнула девушка.
– Ничего не говорите, и он вас, возможно, не узнает. Интересно, где все мужчины?
Ему ответили раскаты тамтамов, донесшиеся со стороны берега. В свете костров появились шедшие гуськом воины; длинная, колышущаяся колонна терялась во мраке. Не говоря ни слова, они выстроились в шесть концентрических кругов вокруг четырех вождей.
Техель-Ио-Эхан поднял обе руки. На толпу зрителей обрушилась тишина. Вождь закричал, его крик, меняя тональность, зловеще отозвался над озером и долго еще звучал эхом среди скал. Тишина. Новый крик. Воины внезапно подхватили его громогласным хором. На востоке засветился горизонт, и над холмами появился диск Лооны.
Только тогда вступили тамтамы – сначала приглушенно, затем все громче, с прерывистыми раскатами, которые нарастали, удалялись, вновь нарастали… Воздух дрожал, сама земля дрожала. Воины молча закружились вокруг четырех вождей, сначала медленно, затем быстрее. Почти полная луна усиливала красный свет факелов и костров. Техель-Ио-Эхан коротко вскрикнул, и танцоры резко остановились. Через проход в их круг ввели четырех мужчин, четырех берандийцев.
– Зачем они их привели? Я не знала, что есть пленные, – шепнула Анна.
– Не знаю, но мне страшно… Их четверо, нас тоже четверо… Если бы я знал… но… как можно было это узнать?..
Он с силой схватил Анну за руку:
– В любом случае уже поздно! Если мы отступим, нас убьют. Так нужно, Анна, так нужно! Вы меня слышите?
– Да, но… Нет, я не смогу!
– Взмахните рукой! Если ваш берандиец умен, он прикинется мертвым и попробует попытать счастья!
Воины снова закружились под приглушенный бой барабанов. Затем раздалось дикое, монотонное пение: сначала почти неслышное в первых рядах, оно постепенно усиливалось. Вместе с гипнотическим барабанным боем пение оглушало, мутило сознание. Техель-Ио-Эхан тоже пел, поворачиваясь вокруг собственной оси.
– Подражайте ему, Анна!
Теперь запели и бринны во втором ряду, быстрее, чем те, кто был в первом, затем в третьем, четвертом, пятом, шестом. В стороне, в полумраке, толпа колыхалась, образуя цепь, в которой все держали друг друга под руки. Оцепенение постепенно переходило в экзальтацию.
«Господи, – подумал Акки, – эффект Пьессина!»
