Кирилл, в который раз поправив лямку рюкзака, шагнул на дамбу. Пройдя несколько шагов, он подумал, что довольно забавно смотрится со стороны в рубашке, надетой на голову. Но теперь голову не пекло, и плечи были закрыты. Арабы — мудрые люди, знают, как спасаться от солнца. Оно сейчас как раз было в зените: часы показывали полдень. В какой-то момент Кирилл решил, что идет на север. Он это чувствовал и безо всякого компаса: дамба шла строго на север. Да и положение солнца это подтверждало — оно было сейчас за спиной. Но вдруг он не прав? Ведь от смены точки зрения меняется впечатление, но сама действительность остается неизменной. Плевать хотела эта самая действительность, так называемая объективная реальность, на точку зрения человека. Сейчас, например, человеческая логика утверждала: разделяющая озера перемычка — дамба, искусственная. И тут же та же самая логика, как ни странно, утверждала обратное — это природное образование, межозерная коса. Не было на ней следов рукотворности. Не видно было забитых свай, уложенных геометрически правильных блоков, ровных откосов. Только обыкновенные красноватые камни, выглядывающие из-под воды; Кирилл покосился на свой расцарапанный живот.
Дамба возвышалась над поверхностью воды сантиметров на десять; пожалуй, в бурную погоду волны озер легко перехлестывали через такую невысокую преграду, которую покрывал плотный слой розовой глины, дресвы, песка. Вся эта смесь, высушенная солнцем, отшлифованная ветром и водой, была, наверное, прочней бетона. Даже дорожная колея обозначалась не углубленными бороздами, а, скорее, другой фактурой поверхности. Скудная трава росла по краям, у самой воды. Со стороны пресного озера растительность была погуще и позеленее. В одном месте встретился даже прутик зарождающегося деревца, лениво шевелящего несколькими листочками. Но, судя по всему, деревья здесь не приживались. А ведь это как взлетная полоса, подумал Кирилл, такая же прямая и бесконечная. У него даже дух захватило, когда представил, как разбегается и отрывается от земли. Дамба уходит вниз, делается тоньше, горизонт расширяется, и, наконец, становится виден противоположный берег. Да-а! А ведь берега-то все не видно. А Женька говорил, около часа ходьбы. Что-то он здесь перепутал.
Кирилл остановился и оглянулся. Сердце неожиданно дернулось и застучало где-то в животе. Позади тоже не было видно берега. Кругом одна вода. Целый океан воды. И только узенькая полоска каменистой суши делила бесконечное водное пространство. Даже четкой линии горизонта не существовало: там поверхность озер растворялась в синеватом небесном куполе, по которому растекалось жгучим огнем лопнувшее солнце.
Если закрыть глаза и покрутиться на месте, подумал Кирилл, то потом не поймешь, в какую сторону надо идти. Хотя нет, солнце висит вон там, откуда я иду. Все нормально! Только пить очень хочется! Он мысленно обругал себя еще раз за то, что не захватил флягу. Покосившись на пресное озеро, решил потерпеть: наверняка, скоро дойдет до места, а там уж найдет себе сколько угодно чистой кипяченой воды. А тушенка была вкусная, только соленая. Вот откуда жажда! Страшное наказание было в парусном флоте для провинившихся матросов — накормят солониной, привяжут к мачте и оставят так на несколько дней без воды. Жуть какая! А оставшиеся в живых после кораблекрушения? На какой-нибудь лодочке или связанных в плот обломках умирали посреди океана от жажды. Без воды — среди воды. Наверняка кто-то в помутнении рассудка пытался пить океанскую воду. Скорее всего, это не помогало…
Кирилл облизнул пересохшие губы. Остановившись, он вытер мокрое от пота лицо и снова огляделся. Неожиданно ему показалось, что пространство вокруг сжалось до размеров тесной каморки. Это было странно, и это было страшно. Страшно до судороги, до холодной испарины.
— Не понял, — пробормотал Кирилл, прижимая вздрагивающую руку к груди. — Никогда не думал, что страдаю клаустрофобией. Или нет… Я ведь на открытом пространстве. А это называется, кажется, агорафобией… Или это от жары и жажды? Лучше смотреть только на дорогу — вдруг поможет.
Продолжая негромко разговаривать с самим собой, он опустил глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Действительно, помогло. Хотя настроение было препаршивым. Продолжая смотреть под ноги, он медленно двинулся вперед.
— А ведь, по сути дела, я нахожусь в аномальной зоне, — Кирилл решил размышлять вслух. — Даже озеро здесь разделено на пресную и соленую половины. Это ведь одно озеро… Интересно, если измерить уровни поверхностей этих половинок, они окажутся одинаковыми? При условии, что разделяющая их перемычка абсолютно непроницаема, то уровни должны быть разными. Причем в соленой половине он гораздо ниже… или выше?
