Примарх Второго легиона борется за власть на феодальном мире. Ему предстоит смертельная битва не только с врагами человечества, но и с мрачным наследием Долгой Ночи.
Двести десять лет до предательства на Истваане-3
***
***
Второй примарх должен был умереть в тот момент, когда спасательная капсула пробила воздух над Рамирским ущельем и с мощью кузнечного молота ударилась в гору. Эхо громового раската заметалось между стен каньона. Звуковая волна привела в движение холодные глыбы, и снежная лавина потекла вниз, издавая тектонический гул.
Безымянный повернулся к тому, что сумело пережить крушение. Обломки выглядели как разбитая пополам сфера. Её переполняла искрящая электроника невообразимой сложности. Двигатели зияли пастями дюз, перекрученными от жара первого и последнего включения. Посередине техногенного месива располагался цилиндр с мутным гелем.
Примарх отломал вокс-антенну и заточил её об термозащитный кожух. Вскоре он стал хозяином дикарского копья. Вооружившись, мальчик пошёл на свет. Босые ноги тихо шлёпали по камню. Зев шахты, пробитой рукотворным метеоритом, раскрывался на отвесном склоне. Мутный поток бежал среди хаотического перелома скал. На таком расстоянии он казался тонкой струйкой, но сверхчеловеческое зрение без труда соизмеряло масштабы зрелища. Не ручей, а циклопическая река несла кипящие воды по гранитному руслу. Она с лёгкостью волочила отроги размером с жилой блок города-улья.
Два огненных шара висели в индиговом небе. Первое солнце горело нестерпимой белизной. Второе, распухшее от бесконечно долгой жизни, лениво мерцало тускло-винным светом. Величественный хребет выглядел так, словно кора планеты стала на дыбы. Пики царапали стратосферу, и вокруг них бушевали воронки электромагнитных штормов.
Сухая вьюга надувала облака пугающей формы. Они сплетались в глифы, значение которых ускользало от рационального понимания. Каждый выдох повисал облачком пара. Здешней погоде хватило бы нескольких секунд, чтобы заковать простого человека в гибельные объятия мороза. Впрочем, пришелец едва ли относился к племени людей, хотя и был их далёким потомком.
«Это дряхлый мир», — заключил Безымянный.
Раздался влажный перестук, мало похожий на голос неживой природы. Существа, подобные Второму, не умели чувствовать страх. Ощущение скрытой угрозы моментально преобразовалось в любопытство, а то перетекло в охотничий азарт.
Когда ветер дует в одну сторону десятки тысяч лет, поднятые им песчинки работают как миниатюрные снаряды. Они высекают из камня странные фигуры, отдалённо напоминающие сфинксов. Кожистая тварь влезла на спину химеры. Она цеплялась когтями на крыльях-перепонках и бодро переставляла задними лапами. Длинный клюв с мелкими зубами смердел от гнили.
Динодон приближался, по-птичьи склонив голову. Примарх стоял лицом к лицу со зверем и грозил ему острой палкой, словно первобытный гоминид. Он спокойно изучал противника, ведь в бою побеждает тот, кто совершил на один промах меньше.
— Давай! — крикнул мальчик.
Аждархид ринулся вперёд. Примарх ушёл на перекат. Голова птерозавра изогнулась на змеиной шее, пройдя на волоске от плеча. Ребёнок подхватил камень и швырнул его с такой силой, что услышал хруст ломающейся кости. Ослеплённый зверь махнул передней лапой. Выпад рассёк воздух.
Заимев преимущество, Безымянный ринулся в атаку. Прыгнув, как не способен прыгать смертный, он взмыл к отвесному порогу и схватил небольшой карниз. Под ногами бесновался живой дракон. Чудовище расправило крылья и показало грудную клетку. Этого мгновения хватило, чтобы метнуть копьё.
