— Не надо рассказывать мне о моей сфере ответственности! — огрызнулся Вангорич, проталкиваясь через группку просителей, осаждавших эмиссара Патерновы навигаторов. — Инквизиция и ее сомнительные союзники утаили от Сенаторума данные, необходимые для обеспечения безопасности Империума. Миллиарды людей пострадали из-за этих махинаций. Множество миров было потеряно, захвачено врагом, существование которого Инквизиция утаила от Империума.
— Моя госпожа извиняется за то, что не посвятила вас в эти вопросы, милорд, — заявила агент. — Сейчас она понимает, что вы были бы и по-прежнему можете быть ценным союзником в нашем предприятии.
— И тем не менее она извиняется через тебя? — бросил ассасин.
Женщина жестом указала на подиум с тронами в центре Великого Зала, один из которых занимала Представитель Инквизиции Виенанд.
— Она сожалеет, что ей приходится заниматься другими делами, — сказала агент, — однако в качестве жеста доброй воли уполномочила меня передать вам информацию, которой, как нам известно, вы не обладаете.
Вангорич окинул ее мрачнейшим из своих взглядов.
— Леди Виенанд знает, что перемещения Флота, объявленные сегодня лордом верховным адмиралом, были организованы вами с помощью экклезиарха Месринга, — продолжала женщина. Магистр молча слушал. — В знак дружбы она желает сообщить, что ее глаза и уши в командном эшелоне Космофлота имеют полное понимание маневров, запланированных лордом-адмиралом.
— И?.. — поторопил Вангорич.
— Лансунг не будет перебрасывать Флот, — предупредила агент.
— Но он только что объявил, что при поддержке магистра Удо отзывает пограничные эскадры, — заметил Дракан, подхватив бокал крепленого вина с подноса проходившего мимо слуги.
Ноздри чуть заметно шевельнулись, когда ассасин, поднося напиток к губам, по старой привычке проверил его на наличие возможных ядов. После этого он выпил вино и отдал пустой бокал другому рабу в парадной форме.
— Отзывает — да, — кивнула помощница Виенанд, — но передислоцировать его он не будет. Лансунг собирает армаду в Главказийском Заливе у Лепида Прим. Авель Верро не станет разворачивать полки Астра Милитарум. Экклезиарх выполнит обещание и объявит войну веры, — оперативница жестом указала на Двенадцать лордов Терры, сидящих на своих тронах, — сразу, как только лорд Удо закончит рассыпаться в бесконечных восхвалениях предусмотрительности и решительности лорда-адмирала. Но если Флот встанет на якорь в Главказии, а капитаны-хартисты заломят такие цены за свои услуги, что до пограничных секторов доберутся только самые богатые крестовые походы экклезиарха, эта война веры Месринга станет войной лишь на словах.
— Зачем ты мне об этом рассказываешь? — спросил Вангорич, с трудом сдерживая гнев.
— Леди Виенанд желает заслужить ваше доверие, — пояснила агент. — Угрозы, стоящие перед Империумом в наши дни, выходят за рамки ответственности Официо Ассасинорум. Позвольте Инквизиции выполнить свой долг. Перестаньте мутить воду. Даже действуя с самыми благими намерениями, вы можете подставить наши операции под удар. Поверьте в нашу решимость. Пусть Инквизиция и молода, но мы лучше всех остальных можем справиться с этой угрозой во всем множестве принятых ей форм. Позвольте нам делать нашу работу.
— А если я не соглашусь?
— Если вы не являетесь частью решения, — и не питайте иллюзий, великий магистр, вы ею не являетесь, — то становитесь частью проблемы.
Вангорич резко развернулся к агенту. На миг в ее позе появилось напряжение, хотя слуга Инквизиции и пыталась это скрыть. Ассасин был удовлетворен достигнутым эффектом.
— Как интересно, что вы выбрали именно палаты Сенаторума Империалис, чтобы мне угрожать, — заговорил он спокойным голосом, удивительно контрастирующим со скоростью движений. — Знаешь, когда Император только начинал планировать создание этого монструозного бюрократического аппарата, многие считали, что изначальная задумка была ошибочной. Слишком сложно обеспечить преданность и согласованную работу стольких фракций и заинтересованных сторон. Но эти люди не могли понять того простого факта, что по идее Императора я и не должен вам доверять. И вы мне — тоже. Вот в чем кроется гениальность этой чертовой системы. Наши распри и разная мотивация — это гири и веса, которые нужны, чтобы столь могучая империя могла не сбиться с курса.
