Эфир забили вокс-помехи и искажения.
— Никак нет, сэр, — ответил офицер-измеритель. — Это не «Амкулон». Сэр, боевая баржа «Анторакс»… она взорвалась.
Небеса озарял свет.
Резня проломился через поврежденную стену туннеля и выбрался на мягко изгибающуюся внешнюю поверхность гнезда-пузыря.
Лил почти горизонтальный из-за шквального ветра дождь, хотя жидкость эта определенно не являлась водой. Все вокруг стало скользким и липким. Гнездо походило на титанических размеров кучу требухи, сочащуюся помоями на дорогу. Переплетения туннелей напоминали связки кишок, а отдельные части — потроха или даже рыбьи головы. Местами поверхность обширного органического города собиралась спиралями, точно у древних морских раковин. Другие секции были превращены в кашу бомбардировками. Из тысяч пробоин в своде гнезда-пузыря поднимались столбы дыма, подхватываемого ветром и расплывающегося грозовыми тучами. Курланд слышал, как стучат по его броне и шлему капли.
— Идем, — позвал капитан.
Головорез выбрался следом, а затем протянул руку вниз, чтобы втащить и измученного магоса. Затем к ним присоединились Укол и Ранящий. Прочие бойцы стены Дневного Света остались в гнезде, возглавляемые Бешеным. Магистр ордена приказал срочно доставить Лаврентия к точке сбора. Задача более чем посильная для четырех воинов. Не было никакого смысла выводить из боя сразу всю роту. Капитан доложил о своем решении на «Ланксиум», но ответа так и не получил. Что-то наводило чудовищные помехи и на вокс-передачи, и на пикт-трансляции. Должно быть, причиной тому служила наэлектризованность атмосферы. Ситуация у монумента Кародана повторялась. Там они тоже были глухи и слепы.
И все равно одержали победу.
Магос оглядывался по сторонам, щурясь на свету. Струи дождя хлестали ученого по лицу и заставляли его облачения липнуть к телу.
— Это еще что? — поинтересовался он, указывая на небо.
— Нет времени любоваться пейзажами, — отрезал Ранящий; он был сержантом и славным малым.
В последнем отрезке туннеля они нашли одну из автоматизированных подвод, отправленных им на помощь. Она была полностью раскурочена особями-солдатами, а сервиторы погибли, но Ранящий и Укол сумели заставить противников отступить и перезарядили свои болтеры. Сортировкой и раздачей боеприпасов заведовал именно сержант.
— Нет, вы все же взгляните, — сказал Лаврентий.
Резня принял из рук Ранящего четыре болтерных магазина и обернулся посмотреть, на что там указывает магос. По небу расплывалось широкое размытое пятно света, разгоняющего наводящие жуть тучи. Но в самом центре пятна, подобно угольку, тревожно сиял крохотный красный огонек, сверкавший, словно осколок звезды.
— Так умирают корабли, — произнес Головорез лишенным эмоций голосом.
Курланд услышал, как чертыхается Ранящий. Капитан и рад был бы отмахнуться от картины, замеченной магосом биологис, но прекрасно понимал, что Головорез прав. Осознавали это и все остальные. Им уже доводилось наблюдать гибель кораблей с поверхности планеты. Душераздирающее зрелище.
— Когда, Трон их дери, эти тараканы успели раздобыть орбитальное оружие? — спросил Ранящий. — С каких таких пор они способны атаковать суда?
— Мы все еще не сумели выяснить, как именно хромы перемещаются по космосу, — заметил Лаврентий. — Предполагается, что они используют флуктуации варпа, чтобы рассеивать нечто вроде своих личинок или спор, но столь масштабная миграция и численность этих существ, какие наблюдаются здесь, никогда прежде не фиксировались и не имеют объяснения. Мы не думаем, что у них вообще есть космолеты, не говоря уж о флоте, но…
Он вдруг замолчал. Четыре угловатых шлема мрачно взирали на него, и по их похожим на клювы выступам стекали струи дождя.
— Я… лишь хочу сказать, — выдавил из себя Лаврентий, — что понятия не имею, как хромам удалось уничтожить один из наших кораблей. Возможно, это просто совпадение или несчастный случай.
— Совпадений не бывает! — заявил Укол.
Головорез тоже начал было какую-то витиеватую реплику, касавшуюся «совпадений» и безалаберности флотских.
— И все же что-то произошло, — произнес Резня, заставляя своих товарищей замолчать. — Там гибнет корабль. И притом большой. Магос прав. Если его не могли сбить хромы, то речь идет либо о совпадении, либо о несчастном случае. А совпадение означает лишь одно…
— Что? — спросил Лаврентий.
— Нас атаковал кто-то еще, — ответил Курланд.
Окружающий мир взорвался ревом. Снаружи, на смердящем «свежем воздухе», он звучал подобно боевому горну или воплю какого-то демона. Все вокруг задрожало. Четверка Имперских Кулаков поежилась, когда звуковая волна поразила их вокс-системы и ударила им по ушам. По спине Фаэтона пробежали мурашки. Волоски на руках встали дыбом, невзирая на дождь. Статическое электричество. Озон. Над удаленными изломанными отсеками в самом сердце гнезда-пузыря засверкали болезненножелтые цепные молнии. Последовало еще два звуковых удара. Лаврентий ощущал, как содрогается под ним поверхность органического города, резонируя с этим оглушающим ревом.
