— Попытка связи, — кратко ответил Дневной Свет. И тут он отчетливо вспомнил то, что услышал на борту «Азимута». Шумы, поступавшие с Ардамантуа, имели органическую природу и были усилены для трансляции. Это было нечто вроде голоса. — Вы полагаете, с нами пытаются связаться?
— Да! Да! Именно так я и решил! Такова была моя теория, и, кажется, она подтверждается. Вначале я подумал, что это хромы пытаются сдаться, предложить нам мир. Помнишь те мои слова, Резня?
— Помню, магос, — подтвердил Курланд.
— Затем предположил, что они бросают нам вызов. Потом — что пытаются нас предупредить… ну, знаете, предупредить в том смысле, что с ними лучше не связываться. Следующим моим умозаключением стало, что они хотят предупредить нас о чем-то еще.
— О чем же? — спросил Дневной Свет.
— Ну-у, — протянул Лаврентий, — это уже не важно, поскольку я больше не думаю, что это их сигнал. Я ведь так не думаю, Резня?
— Не думаете, — сказал Курланд.
— Полагаю, это кто-то другой. Да, так я и считаю. Кто-то другой.
Магос обвел десантников взглядом:
— А что думаете вы?
— Я думаю, что вам следует несколько углубиться в подробности, — произнес Дневной Свет. — Кем этот другой может быть?
Лаврентий пожал плечами.
— Кто-то, обладающий весьма продвинутыми технологиями, — сказал он. — Весьма продвинутыми. Возьмем, к примеру, гравитацию. Им очень, очень многое известно в этой области. Гравитационная инженерия! Представьте только! Они что-то перемещают. А этот мир — просто пункт доставки.
— И что же они перемещают?
— Нечто очень большое, — сказал Лаврентий.
— Луну? — спросил Дневной Свет, и Резня бросил на него быстрый взгляд.
— Может, и луну. Да, это возможно, — согласился магос. — Ты ведь видел отражение в озере, верно?
— Видел, — подтвердил Дневной Свет.
— Но что бы это ни было, оно пока еще в пути. Если это луна или планетоид… что же, храни нас всех Трон. Мы в данном случае просто вне игры. Понимаете, мы научились терраформированию и даже можем перемещать небольшие планетоиды в пределах системы. Но передвигать столь огромные объекты на межзвездные расстояния? Для этого надо обладать… божественной силой. Ходят, конечно, кое-какие сплетни. Легенды. Мифы. В них говорится о древних, предшествующих нам расах, умевших делать нечто подобное. Да и эльдарам такое было по плечу на пике расцвета их цивилизации. Но они все растеряли. Такое больше никто не может повторить. Это слишком сложно.
— Никто, кроме того… кому принадлежит этот голос? — поинтересовался Дневной Свет.
— Да, возможно, — ответил Лаврентий.
— И кому же принадлежит этот голос?
Вновь раздался грохочущий, ревущий гул. Магос зачесал уши так, словно у него были вши, а на лице его появилась гримаса боли.
— В этом-то и проблема, верно? Знать бы. Знать бы, кто это. Надо как-то перевести слова и понять, что нам пытаются сказать. Возможно… они хотят представиться? Может быть, это предложение контакта? Этакое «здравствуйте». Я уже шесть недель бьюсь над этой задачей…
Он повел рукой, показывая на импровизированный комплекс оборудования.
— …Шесть недель, которые вряд ли можно назвать приятными. Я просто скован по рукам и ногам. Особенно сейчас недостает синтаксических когитаторов. И мониторов вокализации. Я проделал серьезную, очень серьезную работу, но Трон святый! Чего бы я сейчас только ни отдал за нормального инженерного или вокс-сервитора… или… или за аугментический приемник. И имплантаты! Мозговые имплантаты! Себе-то я их никогда не вставлял.
— Если это сигнал связи, — поинтересовался Дневной Свет, — он несет угрожающее послание?
Лаврентий кивнул и затряс головой, когда вновь раздался рев.
— Да, определенно. Определенно. Но все равно не помешало бы выяснить, что именно нам хотят сказать.
— Стало быть, вы подтверждаете, что тот, кто отправил сигнал, питает к нам враждебность?
— Мне незачем подтверждать! — воскликнул Лаврентий. — Взгляните на крыс!
— Крыс? — переспросил Дневной Свет.
— Нет, не на крыс в прямом смысле. На хромов. Вот о ком я. О хромах. Они похожи на крыс. Наблюдая за привычками и поведением животных, можно многое узнать. Крысы. Резня, помнишь, когда я впервые назвал их крысами? Помнишь?
— Помню, магос, — кивнул Курланд.
— В первый раз я произнес это в шутку, — продолжал Лаврентий. — Сказал, что их поведение напоминает мне повадки крыс. Знаете, таких внезапно взбесившихся крыс, вторгшихся на новые для себя территории с чрезмерной, нехарактерной для их вида агрессивностью. Это может быть очень страшно. И очень опасно. Они никогда не представляли опасности. Годами жили под досками пола и в стенах и никого не трогали. И вот в одночасье они становятся угрозой. Изменяются!
— Почему? — спросил Дневной Свет.
