– Это значит, что я убивал, – сообщил он как что-то само собой разумеющееся. – Это значит, что я разрываюсь между учтивостью и жестокостью. Ты нужна мне не как жена, а как союзник. И поэтому важно, чтобы ты принимала меня, учитывая все это. Я знаю, кто ты такая… и думаю, это великолепно. Твои враги – мои враги. Моя сила – твоя сила. Пусть это будет ответом на твой вопрос, раз других причин у меня нет.
Фейри закончил. Снова изучающе склонил голову. Его речь заинтриговала и напугала меня. Но он прав, как союзник он давал мне огромное преимущество. Кроме того, любопытно побыть с другим мужчиной, кроме Оливера, чьи страхи не проносятся сквозь меня, будто потерявшие управление машины. Впрочем, я понимала, что в конечном итоге мне это не нужно. Между нами нет любви, и отправившись с ним, я выберу совсем не ту жизнь, какую хотели бы для меня родители. Какую сама для себя желала.
«Вы должны заботиться друг о друге», – прошептал мамин голос. В памяти всплыло ее лицо, печальное и обеспокоенное. Тогда я была готова на все, чтобы это выражение пропало. До сих пор готова.
Я услышала, как произношу:
– Да.
Едва слышно, но для фейри этого было достаточно. Он снова протянул мне руку. Я приняла ее, не успев передумать.
Ожидала, что он крепко сожмет мою ладонь. Но его прикосновение было легким и мягким, будто он оставлял мне возможность передумать. Его кожа казалась такой же холодной, как и в прошлый раз.
– Честность мне не свойственна, но прежде чем продолжить, должен сообщить, чем ты рискуешь, – сказал он.
– И чем же?
– Жизнью, – сообщил он. – Вернуть твоего брата будет непросто. Мои силы не безграничны. Если мы отправимся туда, где держат его, есть вероятность, что ты оттуда не выйдешь.
Я взглянула ему в глаза.
– Нам нужно что-нибудь для этой твоей церемонии? Пора начинать.
Мой ответ показал, насколько мало меня беспокоит потенциальная опасность. Фейри отвернулся, но я успела заметить легкую улыбку на его губах. Снова мне пришлось бороться с чувством тревоги. Перед глазами всплыло заплаканное лицо брата.
Мы отошли от фургона и двинулись через двор. Этим летом я не подстригала траву, и теперь хрупкие соломинки щекотали ноги. Фейри повел меня к деревьям. Еще несколько шагов, и мы будто оказались в другом мире, состоящем из тьмы и лунного света. Вдалеке заухала сова. Над головой тянулись и переплетались голые ветви, отбрасывая причудливые тени на покрытую листвой землю.
– Зачем мы здесь? Хочешь сказать, в лесу больше силы, или что-то вроде того? – спросила я. Мой голос прозвучал громко и грубо.
Фейри взглянул на меня. Мы стояли на крошечной прогалине, а с небес на нас смотрели звезды.
– Да, но мы здесь не поэтому. Просто не хотелось сочетаться с тобой браком на подъездной дорожке, – сухо пояснил он.
Он протянул мне вторую руку. Он ждал. Не желая затягивать, я решительно приняла ее. Фейри продолжил говорить:
– Для успешной церемонии необходима полная искренность, поэтому я буду приносить клятвы на своем языке. Тебе тоже стоит использовать тот язык, который кажется тебе самым честным.
Не успела я ответить, как из леса донесся какой-то звук. Фейри нахмурился и развернулся. Как только он оказался ко мне спиной, я вытащила телефон, открыла видеоприложение и нажала на красную точку, начав запись. Затем засунула мобильный обратно в карман.
Фейри обернулся ко мне, кажется, ничего не заметив. Раз я молчала, он перешел к клятвам. Это было так неожиданно, что я чуть не подпрыгнула. Что, и все? После этой церемонии мы окажемся навсегда связаны? Понятия не имела, что он говорит. Немного странно для свадьбы. Слова его языка были мелодичными и сложными. Он произносил их очень мягко и доверительно. В какой-то момент я поняла, что он говорит на енохианском – языке ангелов.
Пока он говорил, мне больше всего хотелось отвернуться, но сумела не отводить взгляда от его глаз. Впервые заметила в его радужках золотые искры, ожившие в лунном свете. Будто кусочки застывшей смолы на темной древесине. Вскоре фейри замолчал. Моя очередь. Я облизнула губы. Даже в детстве не задумывалась, что скажу в такой момент. В чем могу поклясться, чтобы не соврать?
– Я обещаю… быть верной, – запинаясь, проговорила я. – Всегда говорить правду. И помешать, если кто-то захочет навредить тебе.
Эти клятвы показались мне нелепыми. Я запнулась, лихорадочно раздумывая, что добавить. Но не могла пообещать быть страстной, любящей или доброй. Даже не могла пообещать быть рядом до конца наших дней. Ведь совсем не знала своего супруга. Он мог оказаться агрессивным или жестоким. И как бы несчастна я сейчас ни была, мне не хотелось выглядеть жалкой.
