Я с первого взгляда заподозрила, что парень не из Сиа родом. В этом городе редко увидишь его оттенок кожи, черные волосы и такой разрез глаз. Либо его родители приехали издалека, либо сам он откуда-то с юга, из Ченнери или даже из Домбанга. Имя подтвердило мои подозрения. В городе, где я родилась, имя Лан Лак было хорошо известно, принадлежало благородному, но давно пришедшему в упадок роду.
Напиравшие сзади норовили прижать меня к его спине, однако я сдвинулась в сторону, обеспечив некоторое расстояние между нами, и щедро глотнула из чаши со сливовым вином. Радость моя испарилась, а что ее сменило, я пока не могла разобрать: чувство было ярче, но кололось шипами.
Едва прозвучало имя Лан Лака, гомон в таверне стал затихать. Спорщики от воплей перешли к горячим доводам, а от них к бормотанию, которое вскоре потонуло в молчании. Это потребовало времени, потому что «Ярость Ришиниры» – немаленькое заведение, и за это время я успела, заставив себя отвлечься от Рука, рассмотреть назвавшую его по имени женщину. Та уже вышла на середину ринга – великанша чуть не вдвое выше меня с грудью-бочонком. Лет ей, похоже, было под сорок, но годы ее не смягчили. Под кожей рук и плеч при каждом движении лениво шевелились, надвигаясь друг на друга, пластины мышц. И жилы на шее, когда она щербато улыбнулась, вздулись веревками. Когда-то ей оторвали половину уха, кривой нос явно не один раз ломали и вправляли. Никто не назвал бы эту женщину красавицей, зато бившая в ней ключом жизненная сила возмещала недостатки внешности. Я поймала себя на желании с ней познакомиться, но женщина на меня не смотрела. Взгляд ее серых глаз остановился на Руке Лан Лаке.
– Посмотреть на тебя – не с быком ли ты бодался?! – воскликнула она.
Голос звенел бронзовым колоколом или опускающимся на наковальню стальным молотом.
– Привет, Наят, – отозвался мой забияка. – Я и раньше подозревал, что ублюдок, которого ты вчера против меня выставила, – не совсем человек.
Из толпы послышались смешки. Великанша Наят ухмыльнулась шире прежнего, но взгляд стал острым и расчетливым.
– Однако сегодня ты снова здесь.
Рук развел руками, как раньше на улице, словно приглашая в свои объятия.
– Что я могу сказать? Соскучился по твоей улыбке!
– Кое-кто назовет тебя дураком. – Наят вскинула мохнатые брови. – Многие на твоем месте отдохнули бы недельку-другую. Потратили бы выигрыш. Посидели бы за винцом. Нашли бы, кого повалять в постели.
– Жаль, что мне не платят за валяние в постели.
– Ну не скажи. За такое тело, как у тебя, могли бы и заплатить.
Рук искоса взглянул на нее:
– Мне, Наят, платишь ты. За десяток золотых солнц я к твоим услугам.
Толпа на это разразилась улюлюканьем и пьяным хохотом. Наят прищурилась и, дождавшись тишины, ответила:
– Соблазнительное предложение, но мои клиенты желают зрелищ.
– За десять солнц можешь трахнуть меня прямо на ринге, – пожал плечами Рук. – Такой заработок выйдет легче, чем позволять твоим быкам лягать себя в брюхо.
Он стянул и отбросил в сторону легкую полотняную рубашку. От движения у него переливались мускулы на плечах и спине. Он был худощав и очевидно силен, но на ребрах багровели следы ударов, и на пояснице засохло пятнышко сорванной кожи с ноготь величиной.
– По правде сказать, – заметил Рук, показывая себя толпе, – я не прочь сменить род деятельности.
Он взялся за пряжку ремня, словно хотел расстегнуть его. Толпа взвыла громче прежнего.
– Буду с тобой кротким ягненком, Наят. Мне монеты, тебе удовольствие, а этим паршивцам зрелище. Скажи только слово.
Наят улыбнулась щербатой улыбкой и медленно, жалеючи покачала головой, дожидаясь, когда затихнет шум толпы. Я еще немножко отодвинулась от Рука, решив пока не напоминать о себе.
– Ценю твое предложение и надеюсь, ты не примешь за обиду, но я все же предпочитаю… – Наят смерила взглядом его фигуру, подняла брови, удивляясь увиденному, и одобрительно кивнула. – Я предпочитаю любовников… повесомее.
Рука никто бы не назвал коротышкой, однако Наят была на ладонь выше его и явно тяжелее.
– Тогда, видно, придется все же подраться, – снова пожал плечами Рук.
Наят разглядывала его.
– Мог бы подождать. Залечить раны. Приходи через недельку. Люди хотят видеть твой прямой в челюсть, а не как ты обливаешься кровью, шатаешься и падаешь наземь.
Рук искренне улыбнулся:
– В драке обычно есть место и тому и другому.
