Присяжные обречены полностью

В ту же секунду открылись двери лифта, Джоанна быстро вернулась в номер и выпустила Гама, затем, подбежав к его контейнеру, достала из красной подушки несколько конвертов и сунула их в карман пиджака.

– Откройте, полиция! – раздался мужской голос.

Дверь содрогнулась под тяжелым ударом кулака.

Гам занял боевую позицию перед дверью и нетерпеливо царапал коврик, предвкушая появление незваных гостей. Кот требовал крови, сегодня у него выдался денек не из приятных, и любой, кто посмеет войти в комнату, должен будет поплатиться за это. Джоанна приоткрыла дверь, Гам тут же метнулся к щели, просунул туда лапу, пытаясь ухватить первого попавшегося.

– Можете сделать что-нибудь с котом? – детектив Флинн опасливо покосился на взбешенное животное.

– Мне нужно надеть перчатки, – сказала Джоанна, в это время Гам яростно пытался увеличить проем и нанести первый удар. – Но если хотите…

– Давайте, только быстро.

Она прикрыла дверь и достала из кармана перчатки, затем взяла кота на руки, стараясь не касаться его спины, чтобы не причинять ему боль.

– Можете входить.

Флинн распахнул дверь настежь, Гам зарычал.

– Подождите, я сейчас запру его в контейнере, – сказала Джоанна.

– Это подождет, доктор, – Флинн вошел в комнату, за ним еще три человека и женщина в форме.

Детектив протянул ей фотографию, где она была изображена на площадке в окружении полиции.

– В социальной службе узнали вашу фотографию, – сказал Флинн. – Оказывается вы тот самый психиатр, который посоветовал поместить Зайца в больницу и сделать операцию. Странно, но вы не упоминали об этом, когда отвечали на мои вопросы тогда, на детской площадке.

– Я была расстроена. Я не…

– Социальный работник говорит, вы представились тем же именем, что используете и сейчас – Джозефина Ричардс. Но нам так и не удалось найти психиатров под таким именем. Поэтому пришлось использовать ваши отпечатки, которые мы взяли со скамейки. Так мы узнали про Чикаго. Тамошние полицейские отлично вас помнят, доктор, вас и того убитого агента ФБР. Только называют вас они Джоанной Аполло, – в конце тирады Флинн протянул ей ордер на обыск.

Джоанна уставилась на документ, знакомый ей еще со времен Чикаго.

– Могу я убрать кота до того, как вы начнете?

– Не так быстро, – Флинн кивнул другому мужчине. – Проверь там.

Мужчина помладше подошел к контейнеру и перевернул его вверх дном.

– Чисто, – сказал он, тщательно осмотрев контейнер. – Двойного дна нет.

Гам выскочил из рук Джоанны, но атаковать не стал. Возможно, его смутило количество потенциальных жертв: слишком много в одном месте. Кот стоял позади нее, подозрительно глядя, как полицейские расхаживали по комнате, открывали ящики, переворачивали диванные подушки. Его уши были плотно прижаты, и он шипел, демонстрируя ряд острых, как бритва, клыков.

– Все нормально, Гам, – успокоила его Джоанна. Она прочитала ордер на обыск, который, слава богу, не касался ее личных вещей, в том числе и ее пиджака, в кармане которого лежали письма.

– Гам, – спросила женщина-полицейский, – так зовут кота?

– Да, – Джоанна повернулась на голос. Перед ней стояли две черные туфельки, аккуратно зашнурованные под отворотами брюк. – Это уменьшительное имя, а полное – Хагер-Магер,[1] – она подняла глаза и увидела перед собой молодую женщину в фуражке.

Женщина в полицейской форме наклонилась, чтобы лучше рассмотреть животное, не обращая внимания на злобное шипение и вздыбленную шерсть. Она явно умела обращаться с кошками: смотрела коту в глаза, подражая замедленному кошачьему морганию. Кот, урча, направился к ней. – Хагер-Магер… Классная кличка!

– Просто хочу предупредить. Не…

– Все нормально. Кошки меня любят, – женщина присела на корточки.

Гам прошел мимо, потершись об ее ногу, затем развернулся и до крови укусил за руку.

– Ах, простите! – Джоанна схватила кота, пока тот не бросился на покусанную жертву вторично.

– Что за черт. Что с ним? – Женщина уставилась на свою руку – из ранок сочилась кровь.

– У него поврежден нерв, старая рана, – Джоанна поспешила засунуть Гама в контейнер, орудуя двумя руками в перчатках. Тот яростно размахивал лапами с выпущенными когтями, царапался и кусался, в общем, делал все, чтобы не дать двери контейнера закрыться. Наконец его маленькая мордочка появилось в решетчатом окне темницы. Гам рычал громче любой собаки.

Джоанна глянула на окровавленную руку полицейского.

– Пойдемте, я вам помогу, – сказала она и направилась в ванную. – Это быстро.

В ванной Джоанна прислушалась к звукам, доносящимся из гостиной. Открывались ящики, какие-то предметы падали на пол, кот истошно орал, шипел и рычал. Открыв ящик под раковиной, она нашла аптечку первой помощи и достала антисептическое средство.

– Будет щипать, – Джоанна взяла руку женщины в свою и обработала ранки. – Укусы неглубокие, поэтому шрамов не останется.

Джоанна перевязала ей руку и пошла за своим врачебным кожаным саквояжем. Оттуда она извлекла несколько листов бумаги, с медицинской печатью напротив имени врача – ее собственного имени.