Но вперед нельзя. Дорога перегорожена. Через нее протянута цепь, вокруг нее целая толпа веселящихся и галдящих жителей. Играет оркестр, кружатся танцоры, а чуть поодаль крутится небольшое колесо обозрения. Причем установлено оно прямо посреди дороги; на каждой кабинке – гирлянда из разноцветных лампочек.
Все, дальше пути нет. Черт бы их побрал, с их дурацкими праздниками!
– Поезжайте вперед, ради Бога! – умоляет Энни. Эдди смотрит на нее, как на полоумную.
– Что, прямо на это чертово колесо, да?
– Давайте объедем! Давайте вернемся назад, поищем другую дорогу!
Эдди качает головой.
– Если бы здесь была другая дорога, Винсент ее нашел бы.
Он показывает подбородком в сторону, и Энни видит, что у бетонной стены стоит машина Учителя.
– Он здесь? – тревожно спрашивает она. – Он ждет нас?
– Понятия не имею. Дайте-ка мне мой револьвер. Пойдем разберемся.
И вот они растворяются в нетрезвой толпе. В свете факелов играют сразу три оркестрика-маримбы, каждый состоит из троих сильно пьяных музыкантов. Все девятеро что есть силы колотят по барабанам и струнам, их “музыка” сливается в оглушительную какофонию. Лампочки на колесе обозрения погасли, но кабинки продолжают стремительно кружиться, хотя в них никого нет. Вокруг полно танцующих, отчаянно отплясывающих маримбу каждый в своем ритме. Многие пляшут, задрав голову и глядя на звезды, да еще и вопя при этом истошными голосами. Энни протискивается через этот сумасшедший дом.
– Позвольте пройти! Пожалуйста, посторонитесь!
Какой-то пьянчуга в маске обезьяны хватает ее за плечи и бормочет прямо в лицо нечто невразумительное. В нос Энни ударяет целый букет малоприятных запахов. Эдди отшвыривает пьянчугу в сторону, хватает свою спутницу за руку и тащит за собой.
В дальнем углу площади, под деревом, украшенным разноцветными перьями, на скамейке сидит гринго: лысеющий тип с мечтательным выражением лица. Сидит, разглядывает бутылку, в которой плещется прозрачная жидкость. Эдди замирает на месте как вкопанный.
– Не может быть! Червяк, это ты? Ведь ты убит!
– Как так убит? – с певучим южным выговором переспрашивает, сидящий на скамейке. – Ты уверен? А моей мамаше уже сообщили?
– Надо же, до чего похож, – не может успокоиться Эдди. – У тебя случайно нет брата, который работает частным детективом в Нью-Йорке? То есть, я хочу сказать, раньше работал?
Южанин отпивает из горлышка.
– У меня есть брат, но он живет в Джорджии. По-моему, сейчас он торгует алюминиевой арматурой. До этого он работал на фабрике, где делают бейсбольные шапочки. Вставлял картонные прокладки в козырьки. А еще раньше…
– Послушай, мы направляемся в Туй-Куч, – перебивает его Энни. – Но вся эта свистопляска…
– Это не свистопляска. Это День Всех Святых. Очень важное событие.
– А проехать через это событие как-нибудь можно?
– Вы имеете в виду, на машине?
– Да.
– Конечно, можно, – кивает южанин. – Возвращаетесь на Панамериканское шоссе, там поворачиваете направо…
– Вы имеете в виду то большое шоссе? – Она смотрит на Эдди. – Там, где мы последний раз заправлялись бензином? Но это было целый час назад!
– Да, вроде этого, – снова кивает южанин. – А что, вы торопитесь? Если вы торопитесь, дамочка, вы приехали не в ту страну.
– А не могли бы они дать нам проехать? Всего на минутку…
– Смотря на чем вы едете. Если на танке, то запросто.
– А на чем ты тут катаешься, приятель? – спрашивает Эдди.
Южанин смеется.
– Во всяком случае, не на машине.
– А в этом городишке машины, вообще, есть? – наседает на него Эдди.
– Была одна. Такси. Но ее забрал тот тип.
– Какой тип?
– Да был тут один. Тоже вроде вас ко мне приставал. И чего вас всех вдруг потянуло в этот Туй-Куч? Туда всю ночь нужно тащиться. И ничего интересного в этой дыре нет. Я вам заранее могу сказать, чем они там сейчас занимаются. Напились, как свиньи, танцуют свою чертову маримбу. У них там такая же сиеста, как и тут.
Энни придвигается к нему ближе, говорит громко и отчетливо, словно с глухим:
– А еще в городе есть машины?
– Спокойно, мисс, расслабьтесь.
– Есть или нет?
– Нет. Хотя стоп, есть одна, у Чино. Да, точно, у Чино старый “плимут”. Только Чино вам его не даст.
– А где он живет?
– Там, дальше. Идете прямо, потом направо, потом налево. Или нет, не налево. В общем, представьте себе вот такой зигзаг…
– Хочешь заработать? – говорит ему Эдди.
– Нет.
– Проведешь нас к Чино, получишь сто долларов.
– Только за то, чтобы прогуляться?
– Да, сто долларов.
– Не пойду.
– Почему?
– Мне тут нравится. Тут весело.
– Пять сотен.
– Мне не нужны деньги. Но вот если ты купишь мне биг-мак, так и быть. Только ты тут биг-мака ни за какие деньги не достанешь.
– Пожалуйста, помогите нам, – просит Энни. – Этот человек, который забрал такси, хочет убить моего сына. Он в Туй-Куч.
– Не стоит, Энни, – останавливает ее Эдди. – Он нам не поможет. Пойдем.
Эдди берет ее за локоть.
– Пожалуйста, помогите! – чуть не плачет Энни. – Он убьет моего ребенка!
Эдди тащит ее за собой. Южанин громко икает и вдруг говорит:
– Ладно, постойте.
Темная улица, в которой пахнет кедровым дымом. Повсюду валяются пьяные, похожие на темные кучи грязи.
