Вокруг люди в белых халатах. Голоса, шум. Славко лежит головой на асфальте, ноги по-прежнему в машине.
А где она? Где женщина – присяжный заседатель? Почему у них такие испуганные лица? Ах да, они боятся, что взорвется машина.
Ползи к ним, Славко. Быстрее, еще быстрее. Молодец, метра полтора ты уже преодолел.
Женщина в белом халате (но не Джулиет, а присяжный заседатель) говорит:
– Все в порядке. Лежите, сэр, не двигайтесь.
Они что-то делают с ним. Это все замечательно, но где она? Где она? Он хочет спросить это вслух, но получается:
– Де оа?
– Ничего не нужно говорить, расслабьтесь.
– Де Юли? (где Джули?)
Над ним склонились четверо. Очень хорошо, они отнесут его к Джули. Или не к Джули? Не важно. Главное, что о нем позаботятся.
Яркий свет фар, скрежет тормозов. Ах да, совсем забыл – это убийцы. Из машины вылезает человек без головы. То есть с головой, но без лица – вместо глаз две дырки. Должно быть, это мистер Э.Р. Белые халаты исчезают – им страшно.
Остается лишь одна медсестра.
Надо ей рассказать. Джулиет ты больше не увидишь – так уж сложилось, но эта женщина должна знать.
Работай языком, шевели губами, скажи ей. Она должна спасти ту, с каштановыми волосами.
– Окнот, – шепчет он. – Окнот. Дуб. Падуб. Ок-нот…
Слышится голос Э.Р.
– Уйдите с дороги, мэм.
Лицо у него закрыто какой-то тряпкой, в руке пистолет.
Медсестре страшно, но она не уходит – боится за Славко.
Зря боитесь, дамочка. Теперь бояться уже нечего. Все самое страшное позади.
Э.Р. наконец прогоняет медсестру, наклоняется над Славко, ствол его пистолета приятно холодит переносицу. Переносица и пистолет отлично понимают друг друга. Им предстоит поработать друг с другом. У переносицы своя работа, у пистолета своя. Ведь это же очень просто. Всякий должен делать свое дело. Один спасает людей, другой их убивает. Работай, делай свое дело честно и будешь счастлив, будешь удачлив. Сделал работу – молодец. Победитель, конкистадор.
Когда пуля пробьет мой мозг, я стану не просто конкистадором. Я стану конкистадором-демоном. Я достану тебя, дорогой Эбенезер, с того света. ТЫ ПОБЕЖИШЬ ОТ МЕНЯ ПРЯМИКОМ В ПРЕИСПОДНЮЮ, И НИЧТО НА СВЕТЕ…
Энни сидит в комнате для заседаний, в этой тюрьме с бутылочно-зелеными стенами. Некоторые из ее коллег по суду присяжных еще пьют кофе, но Энни с завтраком уже покончила. Она напряжена, настоящий комок нервов.
Энни разговаривает с бывшим страховым агентом.
– Но ведь вы согласны с тем, что этот Учитель существует? Против этого вы хоть не спорите?
– Не знаю, – тянет Пит.
– То есть как это “не знаю”?
Энни чуть повышает голос, она раздражительна. Какой же все-таки тупой этот тип. Гораздо легче вести дискуссию со стенкой.
– Двое свидетелей говорили об Учителе. Упоминается о нем и в магнитофонной записи, а вы не знаете, существует он или нет.
– Да нет, – идет на попятный Пит. – Я просто не знаю, кто он такой.
– Да вам и не нужно это знать. Достаточно, чтобы вы признали – Учитель обладает огромным влиянием. Вы согласны? Разве вам не приходило в голову…
– Энни, не надо так кричать, – вмешивается кларнетист Уилл.
Энни оборачивается к нему. Он, конечно, симпатичный малый, но тоже несколько туповат.
– Не нужно кричать? Это еще почему? Вы считаете, что тема беседы недостаточно важна?
Она смотрит ему прямо в глаза, потом отводит взгляд, вновь устремляется в атаку на страхового агента.
– Помните, каким тоном они произносили это слово “Учитель”? Чуть ли не шепотом. Даже Де Чико, упоминая об Учителе, опасливо вглядывается в зал. Они все боятся его до смерти.
– Ерунда, – отмахивается Пит.
– То есть как это ерунда?! – не выдерживает председательница.
Но Энни не нуждается в ее поддержке.
– Ничего-ничего, пусть выскажется.
Она встает и обходит вокруг стола, занимает позицию между садовником и бабушкой, прямо напротив страхового агента.
– Ну давайте, высказывайтесь. Так что?
И отводит глаза.
– Да я только хотел сказать, что босс – Боффано. Он у них главный. Они все на него работают…
– Давайте-ка подытожим, – впивается в него мертвой хваткой Энни. – У них контакт с “Ндрангетой”. У них связи с сицилийской мафией. На них работает правительство Кюрасао. У них связи с ямайской бандой.
– Вы хотите сказать, что в центре всей этой чудовищной паутины Луи Боффано? Он и есть великий махинатор, придумавший всю эту систему?
Энни смеется.
– Ну, у Боффано есть советники… – тянет страховой агент.
Но где ему против Энни. Она опускается перед ним на корточки, смотрит прямо в глаза. Никогда еще она не чувствовала себя в таком ударе. В ней клокочет ярость, мысль работает, как никогда, четко. Энни мысленно любуется сама собой – какая актриса пропадает.
– Советники? – фыркает она. – Стало быть, Учитель посоветовал прорыть тоннель? Или не посоветовал, а приказал: “Я пророю тоннель под дом Сальвадоре Риджио и убью его”.
– Но Энни, – вмешивается кларнетист. – Боффано сказал: “Убей его”. То есть одобрил это решение.
– Разве это делает его убийцей? Допустим, я говорю вам, что хочу убить вот этого человека.
