Он сидит на кухне все в том же родительском доме. Повсюду груды немытой посуды, заплесневевшие объедки. Он намазывает горчицей хлеб. В холодильнике где-то должен валяться кусок колбасы. С одной стороны она подгнила, но ничего, можно отрезать. Учитель смотрит на бутерброд и видит, что в горчице увяз таракан. Мальчик быстро хватает таракана двумя пальцами и смотрит на него. Вымазанные в горчице ножки отчаянно шевелятся, но таракан не двигается, он беспомощен.
Новый вдох, новый шар.
Мать с криком врывается в уборную, чуть не сшибив дверь с петель. Папа сидит на унитазе, читая Фому Аквинского. «Ну и что теперь, Принцесса?» — кричит мама. Папа встает. Видно, что задница у него вымазана в дерьме. Он делает неловкий шажок вперед, спущенные штаны ему мешают. Папа хочет плюнуть матери в лицо, но промахивается. С улыбкой смотрит на сына, закрывает дверь.
Регулируя дыхание, Учитель складывает три шара в пирамиду, выравнивает их в правильный треугольник, потом мощным вдохом проглатывает.
Встает, включает автоответчик.
Было три звонка, все от Сари.
Учитель подходит к пульту, нажимает на кнопку. Это канал 1, кухня Энни Лэйрд. У клиента в гостях подруга, она врач. Они болтают о всякой ерунде, учительская наполняется веселым смехом. Послушать женщин приятно. Лао Цзы сказал: «Мастер путешествует с утра до ночи, не покидая своего дома».
Энни и ее подружка переходят к интересной теме: начинают обсуждать Зака Лайда.
Энни смущена.
— Блузку в сеточку? Ни за что на свете.
— Почему нет? — фыркает Джулиет. — Ты в ней такая сексуальная.
— Джулиет, перестань. Я не хочу выглядеть сексуальной. Этот человек — мой потенциальный патрон, а не потенциальный…
— Кто?
— Друг. Не важно.
— Ну конечно. Просто всего лишь сногсшибательный, умный, богатый мужчина. Это для тебя недостаточно хорошо. Ты, так и быть, согласилась с ним поужинать, но на большее рассчитывать он не должен.
— Пойми, Джулиет, это не свидание, а деловая встреча. Кроме того, позволь тебе заметить, ты упомянула не все его достоинства. Еще он очень уверен в себе, остроумен и не забудь про готические скулы.
— Видишь, как у тебя глаза засверкали. Стало быть, решено: ты надеваешь блузку в сеточку. И не будь с ним чересчур застенчивой.
— Я вовсе не застенчивая.
— Еще какая застенчивая.
— Я скрытная, а не застенчивая.
— Нет, ты обожаешь запираться в себе.
— Ничего подобного. Просто, когда я с мужчинами, я не болтлива.
Джулиет громко хохочет.
— Болтлива? Ты так это называешь?
Совершенно ясно, что терпение Джулиет на исходе. Она сидит, покачиваясь в кресле-качалке, и лопает конфеты «Лорна Дун», любимую усладу Оливера. Отхлебнув чаю, Джулиет назидательно говорит:
— Это не болтовня, девочка, это искусство. С мужчинами разговаривать нужно так. Сначала говоришь ему что-нибудь приятное, чтобы он весь надулся от важности. Потом немного мурлыкаешь, чтобы мужчина доверчиво к тебе потянулся. Тут самое время нанести точный удар иголкой, чтобы надувшийся шар лопнул. Мужчина скисает, а ты начинаешь снова гладить его по шерстке. Он дуреет, мягчает, ты снова гладишь его против шерстки. Потом по шерстке, против шерстки, по шерстке, против шерстки. В конце концов, совершенно обессиленный, он падает к твоим ногам.
— А дальше что?
— Как что? Ты говоришь, что он, конечно, молодец хоть куда, но для тебя он всего лишь патрон и деловой партнер. Ты никогда не будешь ему принадлежать. Энни, слушай, когда тебе говорят умные вещи, иначе я тебе башку оторву. — Джулиет звонко хохочет.
— Слушай, Джулиет…
— Что?
— Ты когда в последний раз высыпалась?
Джулиет задумывается.
— Ты имеешь в виду, по-настоящему спала? Если не считать легких приступов сонливости в разгар операции, последний раз я по-настоящему спала… Какой сегодня день?
— Среда.
— Не может быть!
— Я тебе точно говорю.
— Ты абсолютно уверена?
— Абсолютно.
— В понедельник я, кажется, спала. Часа два, а то и три.
— Господи, тебе нужно немедленно ложиться в кровать. Зачем ты сюда притащилась?
— Как же мне было не прийти? Когда я услышала сообщение по автоответчику, я чуть не лопнула от любопытства. Ты, Энни, совершенно потрясающая. Всю жизнь мечтала, не сдавалась, занималась своим искусством, и вот твоя мечта осуществилась.
— Я не сдавалась, потому что я чокнутая.
— Слушай, а ты звонила своему Слайви? Сказала, что увольняешься?
— Я не могу уволиться.
— Это еще почему?
— Все эти воздушные замки могут рухнуть.
— Ничего они не рухнут! С завтрашнего дня будешь заниматься исключительно своими ящиками.
Энни смеется.
— Во всяком случае, не с завтрашнего. Мне нужно быть в суде.
— Ах да, я совсем забыла. Как у тебя там дела?
— Ничего, но очень уж скучно. Адвокаты задают мне кучу всяких вопросов. В общем, суд меня утвердил.
— А что за процесс?
— Так, ничего особенного. Я согласилась, потому что хотела немного развеяться. А теперь, сама понимаешь, все это мне совершенно некстати.
— Ну и плюнь на них.
— Уже поздно.
— Ничего не поздно.
— Джулиет, иди-ка ты спать.
— Нет, мы с Генри идем в кино.
— Ты совсем спятила.
— Если твой недоносок хочет, могу взять его с собой.
