Присмотри за мной полностью

Крик превратился в стон, он видел, что вторая дезориентирована. Теперь он без труда сумел синхронизировать удары её головой со своими толчками. Это было ни с чем не сравнимое удовольствие!

Он рычал и бил, бил и рычал. Когда страсть, затмившая все его сознание, схлынула, и он посмотрел на вторую, то чуть не вскрикнул. Большая часть белокурых волос остались в его кулаке, а под её головой уже натекла лужа крови. Камень. Под головой второй был камень. Как он не заметил его раньше? Хотя понятно, как. Он был слишком увлечен.

– Черт! – выругался он.

Не хотел её убивать сейчас. Он хотел оставить её подольше. Как же он настолько потерял контроль? Хотя на самом деле был удовлетворен так, как ни разу после первой.

Он закинул вторую в предусмотрительно застеленный багажник, сел за руль, закурил и счастливо рассмеялся.

11 лет назад

– Ты бы поела, – отец приходил уже четвертый раз.

– Не хочу.

Я лежала на краю кровати. Окна были зашторены, и, кажется, уже не первый день.

– Лера, я прошу тебя, – отец присел рядом. – Мне очень нужно уехать, а я не могу оставить тебя в таком состоянии.

– Пап, я в порядке. Просто не голодна.

– Уже третий день? Я понимаю, Артем был твоим другом, но… После похорон ты совсем скисла.

– Я в порядке, – повторила тупо.

– Тогда докажи и спустись поесть, – взял меня на слабо отец. – Дома только свои, Аню и Марию Васильевну я отпустил на несколько дней. Марина готовила сама, старалась, приготовила твой любимый пирог. С абрикосами.

Мне не хотелось есть, но я понимала, что в покое меня не оставят. Поэтому поднялась и протопала к двери. Папа удовлетворенно шел следом, больше не предполагая попыток к разговору.

За столом уже сидел Макс. Тетя Марина порхала по дому, радуясь возможности накормить всех вокруг. Когда я вошла, она на мгновение замерла, и, улыбнувшись мне ободряюще, вновь занялась своими делами. За такую тактичность я была ей благодарна. Этот даже не взглянул на меня, и я не могла понять, обрадовалась я этому или расстроилась. Тряхнула головой, прогоняя глупые мысли. Не нужны мне его взгляды. Даже после того, что было после гибели Артема и на похоронах.

Вспоминаю, как рыдала, уткнувшись носом в пиджак сводного брата, как слушала биение его сердца и успокаивалась, как чувствовала его ладонь на своем затылке так, словно он пытался закрыть меня от всего мира, как подхватил меня на руки, когда я начала терять сознание на кладбище, и унес до окончания прощальной церемонии… Все это было, как в тумане, словно не со мной, и словно не этот холодный человек был рядом все это время, поддерживал и помогал.

Я ковыряла вилкой в тарелке, когда отец, отложив столовые приборы, сообщил:

– Лера, Максим, мне нужно уехать на время по работе, – он внимательно посмотрел на нас. – И я хотел бы взять Марину с собой. Если вы скажете, что сейчас вам нужна поддержка, и вы хотели бы, чтобы она осталась, конечно, так и будет.

– Мы справимся, – сказал Макс, и мне опять почудилась насмешка в его словах.

– Лера? – папа перевел на меня выжидающий взгляд.

– Езжайте, – буркнула я. – Со мной все в порядке, говорила же.

– Ты уверена? – тетя Марина дотронулась до моей руки, и я едва сдержалась, чтобы не высказаться в том же духе, как я бы высказалась в таком случае отцу.

– Да, все отлично, – заверила я. – Правда.

 Они уехали к вечеру. Я провожала их, стоя на пороге, а когда такси, спешащее в аэропорт, скрылось за поворотом, села на ступеньки нашего дома и уткнулась лбом в колени. Жуткие картинки ожидаемо поплыли перед глазами. Каждый раз, когда я оставалась один на один с собой, мне виделось искаженное смертью лицо Артема. Стоило бы постараться избежать этого, но я специально вызывала его образ под веками. Мне казались правильными эти самобичевания. Так я наказывала себя за то, что не оказалась рядом, что теряла голову с человеком, которому на меня плевать, когда мой лучший друг умирал.

Я всхлипнула, пытаясь удержать в себе рвущиеся наружу рыдания. Какая нелепая, ужасная смерть!

– Вы с ним спали?

От неожиданности я подпрыгнула, обернулась и увидела прислонившегося к кирпичной колонне Макса.

– Это не твое дело, – я отвернулась, устремив свой взгляд на садящееся за лесопосадку солнце.

– А по мне ты так же убивалась бы?