– Что тебе нужно?
– Лера, ты где сейчас?
– Игорь, ближе к делу, – я вдыхаю очередную порцию никотина.
– Иди в людное место! Срочно! – я слышу, как тяжело он дышит в микрофон смартфона, так, словно бежит куда-то. – Скажи мне, где ты!
– Ты можешь мне сказать, что происходит? – хоть я и не услышала внятного ответа, его волнение передается и мне.
Тушу сигарету о стену и спешу влиться в поток людей.
– Он звонил мне!
– Сталкер?! – это что-то новенькое, раньше он не втягивал других в наши «отношения».
– Нет!
Телефон вдруг жужжит, и я смотрю на скрытый номер, который пробивается ко мне по второй линии.
– Игорь, кто-то звонит, – говорю я, слушая, как удары сердца синхронизируются с вибрациями смартфона.
– Не бери трубку, Лера! Где ты? Не смей брать трубку, слышишь?!
На светофоре над моей головой загорается зеленый и люди бурной рекой выливаются на проезжую часть, стараясь успеть по своим делам на той стороне улицы. Я все еще стою на месте, потому что острое предчувствие прорезает мое нутро, не давая мне пошевелиться.
– Лера? Лера?! – орет телефон голосом Игоря, и я нажимаю отбой.
Дрожащим пальцем отвечаю на вызов.
– Да?
Мне кажется, я сейчас упаду. Ноги словно ватные, не мои. А в трубке ни единого звука.
– Макс? Это ты?
Меня колотит.
– Макс?
– Обернись, – хриплый голос врывается в мое тело, парализует его.
Я поворачиваюсь так резко, что телефон выпадает из ослабевших пальцев. Запах, серые глаза, черные волосы теперь коротко острижены, аккуратная борода, стильная одежда…
– Привет, золотая девочка, – он убирает руку с телефоном от уха, глядит прямо мне в глаза. – Иди ко мне.
Заматеревший мужчина, каким он стал, кладет мне руку на плечо, быстро перемещает ее на шею, и от одного только этого движения все внутри меня взрывается воспоминаниями. А потом он притягивает меня к себе, утыкая носом в широкую грудь.
– Я вернулся, – Макс целует меня в макушку, и это становится моим личным спусковым крючком.
Долгожданные слезы, наконец, брызжут из глаз. Я обнимаю его за талию так крепко, как только могу.
Папа не звонил уже несколько дней, и меня это беспокоило. Макс говорил, что я волнуюсь напрасно. Он поехал не один, а с будущей женой, и, скорее всего, им просто хочется побыть вдвоем. Эти слова звучали вполне правдоподобно и, вместе со сладкими поцелуями, на время усыпляли мою бдительность.
С другой стороны, теперь мне не нужно было лгать. Папа всегда спрашивал, как мы с Максом ладим, и каждый раз я отвечала, что все нормально. Мне казалось, что отец уже обо всем догадался. По мне невозможно не понять, ведь, как оказалось, я худший в мире лжец. Я привыкла делиться с родителем если не всем, то почти всем. И сейчас мне безумно хотелось рассказать ему, насколько я счастлива на самом деле. Но мы с Максом договорились молчать. Пока именно это приносило мне больше всего страданий.
Мама умерла, когда мне было два с половиной года. Я ее совсем не помнила. Только какие-то невнятные образы, странные, иногда пугающие, иногда неприятные. Я помнила лес, помнила, что мне было страшно там одной, помнила какой-то дикий хохот… Все уютные воспоминания у меня связаны с отцом, как ни странно. Пока была маленькой, спрашивала, что с ней стало, папа отвечал коротко и односложно. Таких ответов мне категорически не хватало.
Уже когда я подросла, и стала дружить с Артемом Соколенко, его мать однажды обмолвилась, что моя мама вела не слишком порядочный образ жизни. Подробности я узнала потом у Артема, который хитростью и подхалимством выудил их у матери. Оказалось, что моя мать изменяла отцу. Об этом знало все наше окружение. А еще она пила и, по слухам, даже употребляла наркотики. Насчет леса тоже все стало понятно, потому что оказалось, она оставила меня однажды там и ушла. Не знаю, чем она руководствовалась: хотела от меня избавиться или просто забыла о моем существовании… Нашел меня папа. И я помню эту сумасшедшую радость от того, что он теперь рядом.
Верила ли я слухам? Не знаю. В разные периоды своей жизни по-разному. Иногда мне казалось, что я могла родиться только у умалишенной алкоголички.
В тот день я поверила в слухи раз и навсегда.
Ночь была холодной, ветреной и от того еще более промозглой. Наш большой дом уже успел остыть и нам пришлось включить отопление на максимум. Если бы не Макс, я никогда бы не справилась с этой задачей. Теперь промерзшие стены начинали набираться долгожданного тепла.
Мы долго смотрели с Максом какие-то фильмы, смысл которых не запоминали, потому что были увлечены друг другом, пили вино и ели заказанную из любимого ресторана еду. Потом я уснула прямо на диване и мне опять снился проклятый лес. Темный и мрачный. Я стояла посреди него, знала, что мой дом должен быть где-то неподалеку, но совершенно не могла понять, в какую сторону мне двигаться. Поэтому, несмотря на весь ужас, укутывающий меня колючим коконом, я продолжала стоять на месте, боясь выбрать не то направление и уйти еще дальше от дома.
