Мысли сбиваются, обрываются, скачут, как блохи. Мне хочется вытравить их из себя, вытащить раскаленными щипцами, выблевать вместе с остатками алкоголя и страха.
Макс ничего не говорит. Идет следом за мной по тропе. Сколько девушек прошло здесь к своей смерти? Я считаю шаги. Мне почему-то важно знать, сколько шагов они сделали от дома, в котором я выросла, до своего личного ада. До ада, который я теперь разделила с ними.
Мы подходим к дому ровно в тот момент, когда Игорь рывком открывает дверь и вываливается на веранду. Его лицо в синяках, к старым прибавилось парочка новых, губа разбита, а один глаз почти не открывается, ладонь со сбитыми костяшками прижата к ребрам. Он видит меня и замирает, воздух со свистом вырывается из его легких. Шарит взглядом по моему лицу, на мгновение этот взгляд цепляет Макса, стоящего за моим плечом. Секунда и он нетвердой походкой ступает ко мне, порывисто сжимая в объятиях.
Кажется, я не чувствовала его рук целую вечность. Он словно с другой планеты. С той, на которой все почти в порядке. С той, на которой я не дочь серийного убийцы. Я всхлипываю, когда вдруг эти два страшных слова звучат в голове. Цепляюсь пальцами, покрученными судорогой, за футболку Игоря, хватаю воздух, который не может пробиться сквозь спазм в горле. Секунда, две, пять… Я не задохнусь, я знаю. Но сейчас не уверена, что рада этому.
– Дыши, – губы Гордеева прямо у моего уха, и его голос винтом вкручивается прямо в мозг. – Дыши, Лера.
Мое тело слушается не сразу, но все же горло болезненно разжимается, впуская такой необходимый кислород.
Макс проходит мимо нас, скрывается в доме. Я замечаю, что его плечи непривычно опущены. От высокомерной выправки не осталось и следа. Что же с нами стало?..
– Уедем? – заглядывает мне в глаза Игорь.
– Нет, – качаю головой. – Нам нужно поговорить.
Гордеев секунду глядит на меня и сдается. Кивает и за руку ведет меня в дом.
На журнальном столике у дивана уже стоят два наполненных наполовину бокала. Третий Макс крутит в руке. Он сел в кресло, предоставляя нам возможность вместе расположиться на диване. Я опускаюсь напротив него и пытаюсь поймать его взгляд, но он смотрит только в плещущуюся янтарную жидкость. Ничего не спрашиваю, даю ему время собраться с мыслями.
– Я был совсем маленький, когда мою маму убил твой отец, – говорит он, и я уже жалею, что решилась на это откровение. – Она сказала мне спрятаться в шкафу. Я сидел там так долго, как только мог. Мама не разрешала выходить. И я сидел и слышал, как ее убивают.
Его ладонь так сжимает бокал, что мне кажется, тот сейчас лопнет. Но Макс быстро берет себя в руки, делает глоток и продолжает.
– Я укрыл ее, чтобы она не замерзла… Но она все равно была такой холодной… Вот так, – снова пауза и глоток. – Меня нашла моя тетя. Мамина сестра. И отдала в детский дом. А моего брата забрала.
Один его взгляд в сторону Игоря и меня прошибает холодный пот.
– Нельзя было по-другому, ты же знаешь, – в подтверждение моих слов говорит Игорь, и я зажимаю рот рукой, чтобы с криком не вырвалось все то, что уже перестало умещаться в моем сознании. – Ей нужно было нас спрятать.
– Поэтому она оставила тебя с собой.
– Она думала, что у тебя больше шансов попасть в другую семью, потому что тебе пять, а не двенадцать, как мне, – пожимает плечами Гордеев и морщится от этого движения.
– Но меня не забрали, – кривая усмешка скрывает столько всего.
– Я была у вас дома, когда… когда моя мама… – не смогла произнести я.
– Да, – кивает Макс, впервые взглянув на меня. – Пока я был в детском доме, я все думал о том, что произошло, но ничего не мог понять. Не мог понять, кто это сделал с ней. Я все выяснил только после того, как вышел оттуда.
– Как ты это выяснил?
– Спросил у брата, – снова хмыкает Макс. – Не так-то сложно сложить два и два, на самом деле.
– Макс любит говорить только о себе, – Игорь раздражен. – Когда он ко мне пришел, я ничего не хотел ему говорить. Элла сделала все возможное, чтобы никто и никогда ни о чем не узнал. Она даже похоронила Максима, правда, брат? Ты был жив все эти годы только благодаря ей.
– Стоп! – вскидываю руки, обращаясь к обоим. – Я ничего не понимаю!
– Наши матери были лучшими подругами, – Гордеев сверлит взглядом брата. – Когда Золотов убил свою жену, а тебя оставил у нас на время похорон, наша мать все поняла. Как именно, я не знаю, не спрашивай. Потом от нас ушел отец, мы оказались совсем без денег. И она не придумала ничего лучше, чем шантаж убийцы.
– Не смей так говорить! – рычит Макс.
– У нее были мы! И если бы не Элла…
– Она и делала это ради нас!
– Нужно было ради нас сдать эту сволочь!
– Хватит! – снова прерываю братьев. – Что было дальше?
– Дальше она умудрилась проследить за ним и его второй жертвой, – Игорь поджимает губы. – И даже забрать с места преступления какой-то окровавленный камень. Денег тогда действительно стало больше. Но она просто сходила с ума от постоянного страха. Я часто гостил у Эллы поэтому.
– Она все рассказала Элле Валентиновне? – нахмурилась я.
