Однажды Зайцев без видимой причины проснулся ни свет, ни заря. Непонятно каким образом его пронзило острое понимание, что буратины, вернее Великий Буратин - совершенно точно не результат захвата Земли инопланетянами и не следствеи какой-то дьявольской природной флуктуации, а явление рукотворное, созданное силой человеческого разума и новейших технологий земного происхождения. Он минут двадцать недвижно просидел, переваривая эту мысль, не вставая с постели. Потом рухнул на кровать, завернулся с головой в одеяло и уснул.
Сирень цвела в третий раз, когда очередной буратин бесцветным голосом сообщил Зайцеву, что тот включен в экипаж авангардного корабля на Эдем, разрешил взять гитару, посадил в машину и на автомобиле, самолете и катере повез на остров. Всю дорогу до острова Зайцев напевал песенку собственного сочинения: "Мы едем, едем, едем. Jedem das seine."
***
Пополнение приехало через неделю. В честь новоприбывших в столовой организовали торжественный обед.
Новый бортинженер по фамилии Джонс, молодой человек с лицом фрика и фигурой атлета, сел между Дьюи и Зайцевым, и без перерыва сыпал вопросами, быстро успев обоих утомить.
- У Вас тут весело, - заметил он, между прочим, - Сразу после выгрузки я видел недалеко от причала танцующую черную девчонку. Молоденькую-молоденькую. И абсолютно голую.
- А как она танцевала? - уточнил Зайцев, - Кружилась как дервиш и высоко подкидывала ноги?
- Ага.
- Танец Жанны...
- Какой-то ритуал? - заинтересовался Джонс.
- В некотором смысле, - задумчиво пробормотал Зайцев, - Ритуал поклонения Пану. Мольба о единении с божеством.
- Кстати, что случилось с моим предшественником? - вдруг спросил Джонс.
- Ничего из ряда вон выходящего, Уильям, - флегматично ответил Дьюи, не переставая жевать, - Просто присоединился к большинству.
- Умереть - значит присоединиться к большинству, - голос Джонса дрогнул, - Это бонмо Петрония Арбитра. Вы знаете?
- Знаю, - кивнул Дьюи, - Это тот парень, который написал "Сатирикон", а потом покончил с собой по приказу Нерона. Но ведь он не сказал: "Присоединиться к большинству - значит умереть"? Так что не берите в голову и вливайтесь в наш дружный коллектив. Если Вы - и каждый из нас - будет себя хорошо вести, соблюдать режим, благополучно сдаст тесты, и если с кораблем тоже все будет нормально, через год или даже раньше мы с Вами будем уже лететь к Альфе Центавра.
- Кстати, Эдвард, интересный вопрос. Какой флаг мы поставим на вновь открытых планетах? Вы не думали об этом? - осведомился Виктор, перегнувшись через новенького.
- Разумеется, Объединенных наций.
Оба рассмеялись.
Джонс наклонился к Зайцеву и прошептал:
- Простите, а много народа у вас тут уже... ээээ.... присоединилось к большинству?
- Смотря в каком смысле, - важно заметил Зайцев, - Вас интересует в нашей интерпретации, или в версии Петрония Арбитра?
Джонса передернуло.
Потом задумчиво посмотрел на Зайцева.
- Знаете, Виктор, а это ведь Вы с чувством вины за наших предшественников боретесь.
Зайцев подавился стейком.
- Как это Вы догадались?
- А вот так, догадался, - сказал успокоившийся Джонс, - Да Вы не переживайте так. Это нормально, что Вы испытываете чувство вины. И очень правильно, что боретесь с ним. Мы с Вами сработаемся.
***
Через десять месяцев после инсайтов Стивенса и Мейбл и ухода Жанны, на исходе полного года освобождения из сиреневого домика, Зайцев - теперь с короткой бородкой как у профессора Аронакса из советского фильма - стоял в грузовом отсеке уже готовящегося к отправке авангардного корабля, и с интересом разглядывал ящики с квитанциями Калифорнийского университета.
- Что это Вы делаете в моих владениях? - в большом полупустом помещении голос Дьюи прозвучал гулко и раскатисто.
"Ну прямо как Божий глас из евангелистского мультика". Зайцев медленно обернулся.
- Вы же знаете, Эдвард, я любопытен. Вот сейчас мне крайне интересно назначение этого устройства.
- И что Вы предполагаете? - медленно проговорил Дьюи.
Зайцев и Дьюи пристально посмотрели друг другу в глаза. Зайцев вздохнул.
- Знаете, что самое смешное, Эдвард? Я бы, может, и не догадался. Но Вы так часто произносили набор звуков - "Грант Джонсон", что я не мог не заметить надпись на ящике. Похоже, наш господин не слишком сентиментален - он отдал Вам свою прародительницу. Новее ничего не нашлось?
- Новее - в других ящиках, в демонтированном виде.
- И что теперь, когда я узнал? Сообщите обо мне Пану?
- Боже упаси, Виктор! Зачем мне это делать? Вы мне нравитесь.
Зайцев кивнул.
- Ага, а также Вы не знаете, какой может быть реакция Пана на Ваш прокол. Очень серьезный прокол. Который может Вам стоить полета.
Дьюи сделал неопределенный жест, то ли подтверждающий, то ли выражающий слабое сомнение.
- И когда Вы собираетесь нас... ээээ... присоединить?
